– Просто пообещай, что не будешь ничего предпринимать, пока мы как следует все не обсудим. Я знаю, мы что-нибудь придумаем. Найдем такой вариант, который устроит всех.
Но я уже понимала, какой вариант меня устраивает.
– Я не знаю.
– А я знаю, – Бен погладил меня по щеке. – Ты меня любишь?
Я кивнула, сдерживая слезы.
– Тогда дай мне немного времени. Две недели – и я покажу тебе, что моя идея может сработать.
Я ничего не ответила. Надежда, светившаяся в его глазах, была невыносимой.
– Пожалуйста, Мер. Пообещай мне. Всего две недели.
Я медленно кивнула, но две недели казались целой вечностью. Может, он прочел эту неуверенность по моему лицу.
Бен положил руки мне на плечи, и его пальцы впились в мою кожу.
– Мне нужно, чтобы ты сказала это вслух. Пообещай мне.
Я тяжело сглотнула и сжала зубы. Наконец, я шумно выдохнула.
– Обещаю.
Над моей головой неодобрительно закричала чайка, но лицо Бена заметно расслабилось. Его хватка на моих плечах ослабилась.
– Хорошо. Это хорошо.
Его облегчение витало в воздухе. Он доверился мне. Он верил моему обещанию.
* * *Забежав в свою комнату, я хлопнула дверью. Где-то внизу отец допрашивал Рейчел, пытаясь выяснить, что произошло. Он успокаивал маму, надеясь, что она будет чувствовать себя лучше, но ситуация так и не изменилась. Тетя Лайла больше не хотела говорить со своей лучшей подругой, потому что не могла смотреть на меня без злобы и ненависти.
Я упала на колени напротив своего шкафа и залезла в самый темный угол, за коробкой из-под обуви, спрятанной под парой ботинок, которые я ни разу не надевала. Прижав коробку к груди, я уселась на пол.
Через решетку обогревателя с первого этажа до меня доносились мамины сдавленные рыдания.
Сняв крышку с коробки, я осторожно достала оттуда детскую погремушку. Она была мягкая и плюшевая – желтый малыш-жираф с зелеными пятнышками и прорезиненным кольцом, предназначенным для детских зубов. Я встряхнула его, чтобы услышать тихое дребезжание. Иногда мне снились сны о ребенке. В этих снах мне казалось, что она потерялась, и я бегала по дому, ориентируясь на детский плач, но никогда не могла ее найти.
Положив погремушку обратно в коробку, я вернула ее в самый дальний угол своего шкафа и достала свои беговые кроссовки. По небу растянулись темные, дождливые тучи. Я переоделась в спортивную одежду.
Мне нужно было забыть про взгляд тети Лилы и слезы моей мамы. Мне нужно было побыть одной.
<p>Глава 15</p>Я подождала, пока мы не остались в доме одни. Рейчел была у подруги, а папа – в магазине.
– Мам, я должна тебе кое-что сказать.
Она отвлеклась от нарезки овощей и посмотрела на меня.
– Звучит серьезно.
Она даже не подозревала, насколько серьезно. Это было довольно иронично. Я всегда была ближе с отцом, но так и не смогла заставить себя все ему рассказать, наверное, потому, что я знала, насколько он во мне разочаруется. А мама разочаровывалась во мне уже миллион раз, так что какая разница, если я еще раз подтвержу звание «неудачного ребенка»?
И все же я стояла, засунув руки в карманы, и чем дольше она на меня смотрела – тем краснее становились мои щеки. Она вытерла руки полотенцам и вышла из-за кухонной стойки.
– Что случилось? Ты меня пугаешь.
