Зная все это, мне, наверное, стоит держаться подальше от Гаррета. Проводить с ним поменьше времени и сосредоточиться на учебе. Но я не могу. Чем больше я узнаю его, тем сильнее хочу быть с ним.
В предпоследнюю субботу октября мы с Гарретом планируем ночной киномарафон, чего не делали уже несколько недель. Погода стоит прохладная и дождливая, так что это отличный повод провести вечер в помещении. Мы заказываем китайскую еду из новой забегаловки, открывшейся неподалеку от кампуса.
— Что будем смотреть? — Я хватаю две содовые из холодильника.
— Фильм про спорт. — Он указывает на коробку, на которой изображен футболист.
— Фу. Серьезно? А ничего другого нельзя?
— Это хороший фильм. И сейчас футбольный сезон. Идеальное время для просмотра.
— Ладно. Давай сюда. — Я беру у него фильм. — Курьер, наверное, уже внизу. Заберешь нашу еду?
Когда он возвращается, мы садимся с едой на гигантский пуфик, и я включаю фильм. На экране появляется мультяшная собака в форме детектива.
Гаррет издает стон.
— Я ни за что не стану смотреть это снова.
Я склоняю голову на бок.
— Но, Гаррет, это же твое любимое кино.
Он вскакивает и ищет в коробке фильм про футбол.
— Где он?
— Не знаю. Может, упал за обогреватель.
Он прекращает поиски.
— Куда? Джейд, что ты с ним сделала?
Я упорно смотрю на свои палочки для еды, пытаясь подцепить ими кусочек курицы в соусе.
— Понятия не имею, о чем ты.
Он отбирает у меня коробочку с китайской едой и ставит ее на стол, а затем, склонившись надо мной, заключает меня в ловушку своих рук так, чтобы я не могу пошевелиться.
— Где фильм, Джейд?
— В коробке.
Он улыбается.
— Его там нет. Я только что посмотрел.
Я одариваю его ответной улыбкой.
— Может, под кроватью?
Он бросает взгляд на кровать.
— Нет. Даю тебе второй шанс.
— Но я правда не помню, — невинным голосом отвечаю я.
Он начинает щекотать меня за бока. Не помню, чтобы раньше я боялась щекотки. Мой смех смешивается с собачьим воем по телевизора. Никогда еще я не смеялась так сильно, чтобы от смеха заболели мышцы животы, словно я качала пресс.
— Ладно, ладно, сейчас скажу, — еле-еле удается выдавить мне.
Он не прекращает пытку.
— Я жду.
— В коробке. Клянусь.
— Я уже посмотрел там.
— Просто дай мне встать.
Он отодвигается, а я встаю и достаю из-под коробки диск.
— Он лежал на полу
— Вот видишь, и совсем не сложно. Быстрый ответ все упростил бы.
— Ага. Но было бы не так весело, — улыбаюсь я.
Он смотрит на меня, пытаясь понять, что это значит. Но не клюет на приманку.
— Будешь еще есть? — спрашивает он.
— Нет. Мне нужна минутка, чтобы перевести дух, а то я словно побывала на тренировке.
Мультяшная собака снова воет, и меня пробирает смех. Ее вой жутко смешной.
Гаррет тянется через меня за пультом и выключает телевизор, потом бросает пульт на пол и снова крепко вжимает меня в сидение.
— Джейд, ты смеешься над моим фильмом?
— Нет, — произношу я, прыснув. — Мне он нравится.
Он отчаянно пытается сдержать смех.
— Джейд?
— Гаррет? — передразниваю я его тон.
— Иногда ты такая заноза в заднице.
— Только иногда? Нужно срочно это исправить.
Наши взгляды встречаются, и я узнаю у него лице то самое выражение. Он хочет поцеловать меня, но не станет из-за нашего договора о дружбе. К черту все. С меня хватит! Я притягиваю его к себе, но он и сам начинает сокращать расстояние между нами, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.
Его губы едва касаются моих и в ожидании моей реакции замирают. Я отвечаю на поцелуй, ясно давая понять, чего я хочу, и тогда он опускается на сиденье и усаживает меня на себя верхом. Я широко раздвигаю колени и вижу на его лице легкую улыбку, когда он за затылок тянет меня к себе. Медленный, глубокий, страстный поцелуй мгновенно уносит нас за пределы дружеской территории. Второй рукой Гаррет обнимает меня и прижимает к себе.
Все как в тот раз в бассейне. Только сейчас я не позволю голосам вмешаться. Не могу. Мне слишком это нравится, и я не позволю ей все испортить.
Спустя несколько минут я начинаю гадать, почему Гаррет не двигается дальше. Мне нравится то, что он делает, но я жажду большего, а он даже не добрался до второй базы. Я направляю его ладонь под край своей майки и оставляю ее на талии, но его рука так и остается лежать там. Он даже не пытается сделать следующий шаг.
Наконец я прерываю поцелуй.
— В чем дело?
— О чем ты?
— Я не предлагаю заходить слишком далеко, но можем позволить себе нечто большее, чем поцелуи.
— Думаю, не стоит. Помнишь, что случилось в тот раз?
Я опускаю взгляд.
— О. Не волнуйся на этот счет. Я в порядке.
Он убирает с моего лица волосы.
— То, что случилось тогда в бассейне, испугало меня. Мне показалось, я сделал тебе больно или еще что. Ты стала кричать и бить меня.
— Я не кричала. — Или кричала? Не помню.
— Кричала, — мягко произносит он. — Ты сказала, что никогда не будешь такой, как я. Не знаю, что это значило, но я решил, что ты разозлилась из-за моих прикосновений.
