Хейли закрывает глаза, пытаясь успокоиться, а, когда открывает, больше не вижу в них агрессии. Только если чуть-чуть.
– Когда-нибудь я тебя зарежу.
– Конечно, милая, непременно, – я подмигиваю.
Кивком указав на серый диван в гостиной, сажусь, переходя к главному:
– Что вчера случилось? Встретила по дороге бар со скидками?
Не оценив сарказма, девушка закатывает глаза:
– Скорее старую знакомую. Она передала документы, те, которые ты просила.
– Ну, чего стоим, милая? Вперед и вприпрыжку за ними.
Повторно закатив глаза, Хейли уходит, снимая с себя пропахшее ледяное платье. Она возвращается с пачкой документов уже абсолютно голая, капли воды с волос текут по телу, вызывая мурашки. Будто в ступоре смотрю на её стройное подтянутое тело, одаренное не только пышными формами, но и мягко очерченными накаченными мышцами. Хейли, заметив мою реакцию, тщетно пытается скрыть улыбку, саркастично заломив бровь. Забираю папку, отвернувшись от девушки:
– Спасибо, – голос предательски охрип. За спиной послышался тихий смех и легкие шаги, уходящей наемницы.
Выдох. Открываю папку.
На гладкой поверхности лежащей внутри рекламки узнаю почерк Хейли: «Анабель Арисса Хардвелл. Броднесс, Ред Фокс Роуд, 18, TX 77377».
Они все это время были здесь. Осознание прочитанного накрывает: скоро я смогу увидеть свою малышку! О, Создатель, как же это здорово! Я готова прыгать до небес, клянусь!..
Быстро набрав номер на стационарном телефоне, хватаю кожаную куртку и выбегаю на улицу. Возле выхода у отеля меня ожидает вызванное такси.
– Куда едем, мисс?
– Ред Фокс Роуд, 18. Поторопитесь.
***
Меня высаживают возле высоких кованых ворот, за которыми виднеется небольшой фонтанчик, украшенный сидящей на нем русалкой. Таксист торопливо захлопывает дверь и, хмуро кивнув на прощание, скрывается за домами.
Ворота оказываются запертыми, не желая звонить в колокольчик и портить сюрприз, я прохожу вдоль ограды и, найдя место, укрытое от любопытных взглядов аккуратными подрезанными кустами, осторожно перелезаю через заграждение. Приходится пробежаться по небольшой аллее, которая связывает врата с домом. Сам же дом по мере моего приближения превращается в шикарный трехэтажный особняк, отделанный белым мрамором с многочисленной лепниной на нем. Второй этаж содержит четыре маленьких балкончика по своему периметру с металлическими резными перилами. На третьем этаже окон нет – весь уровень построен из стекла, делая его абсолютно прозрачным. На первом же этаже выделяется массивная деревянная дверь, с которой строго на меня смотрит медный лев, держащий во рту огромное кольцо – своеобразный звонок.
На секунду я замираю, будто не решаясь подойти ближе, просто глядя в глаза фигурке. Потом робко тянусь к зверю, мир наполняется тремя громкими ударами массивного медного кольца. Немного отстранившись от двери, я впиваю взгляд в пол; изнутри слышатся легкие шажки, а затем быстрые щелчки отпираемых замков. Дверь открывается, являя мне бабушку.
– Здравствуй, Анабель, – равнодушно произношу я, подняв голову.
Она стоит словно в оцепенении, немного приоткрыв рот, а затем делает шаг назад, пропуская меня внутрь. Отчего-то почувствовав себя неловко, я вхожу в роскошную гостиную. Комната оказывается невероятных размеров, сделанная в светло-серых тонах, с высоким потолком, украшенной дорогой люстрой, собранной, казалось, из тысячи алмазов. На стене висит черно-белый портрет какой-то женщины. Слышится мелкий торопливый бег; я оборачиваюсь, чтобы увидеть Оушн, несущуюся вниз по винтовой лестнице.
– Малышка… – Я падаю на колени, подхватывая сестру и прижимая её к себе. – Как же я скучала по тебе!..
Я улыбаюсь и неожиданно чувствую влагу на щеках. Вытерев бегущие слезы, отстраняю сестренку от себя, давая себе возможность хорошенько её рассмотреть: она подросла, волосы слегка потемнели и подросли, завиваясь на концах.
– Ты пришла за мной, Эви? – Звонкий голосок заставляет меня почувствовать себя счастливой.
– Конечно, малышка, конечно, – не в силах сдержаться, снова обнимаю её, целуя в макушку.
– Ты меня задушишь, – Оушн смеется.
– Ох, да, точно… – виновато чмокнув её в щеку, отпускаю сестру, поднимаясь на ноги, – прости.
– Зачем ты приехала? – Ана беспристрастно смотрит на меня, как обычно смотрят на старую мебель.
– Ты действительно спрашиваешь это?
– Мы дали тебе шанс. Почему ты вернулась?
– Размозжить череп теперь называется «дать шанс»?
– Не надо меня винить!
– Прости уж, Анабель.
– Ты приехала лить сарказмом?
– Я приехала, потому что вы – всё, что у меня осталось.
Молчим.
– Жизнь ничему тебя не учит, – наконец, выдает она.
– Как есть.
Женщина тяжело вздыхает:
– Мы собирались завтракать. Поедешь с нами?
Я киваю, уже двигаюсь к выходу, когда бабушка хватает меня за локоть. Ана цепляет пальцем серебряный кулон и резким движением срывает цепочку с моей шеи:
– Это черный турмалин, верно?
Пожимаю плечами.
– Не разбираюсь в побрякушках.
– Где ты его достала?
– Сорвала с засранца, пытавшегося меня подстрелить.
– Ты убила его?
– Глупый вопрос, Анабель.
– Что ты слышала о Хранителях, Авалон?
