Яркий солнечный свет пробивается через задрожавшие веки, что-то щекочет в носу, я чихнула, надо мной склонилось улыбающееся лицо Клайда. В руке у него травинка, вот негодник, это он ею щекотал. Сладко потянулась и зевнула, оперлась на локоть и приподнялась на покрывале. Покрывале? Ой! Я заснула! Ну как же так, что я за соня такая…
— Клайд, почему ты дал мне заснуть? Долго спала?
Он усмехнулся, вынув из моих волос несколько застрявших сухих травинок.
— Около часа, Берт. Шш!
Его палец лег мне на губы, остановив возмущенный возглас.
— Ты так сладко засопела, скушав сэндвич, что было бы величайшим на свете грехом прерывать твой сон.
Клайд пожал плечами, виновато и при этом лукаво на меня посмотрев. Прошептал.
— Я просто тобой любовался, жаль, нет фотоаппарата, такой снимок получился бы…
Фонда. Только что проехали здание вокзала, дальше уже отлично знакомые мне места. Хорошая дорога закончилась и пошли узкие проселки, мы едем совсем медленно, опасаясь за автомобиль. Но спешить нам некуда, ещё рано, всего-то около трёх часов дня.
— Мамочка, это я!
— Бобби, доченька, где вы, все в порядке? Фред и Агнесса уже тут, мы волнуемся.
— Конечно, все в порядке! Мы уже в Фонде, звоним с вокзала.
— Как с вокзала, ты же сказала, что на автомобиле едете…
Я рассмеялась, какая же она непонятливая…
— Мы мимо вокзала ехали и решили вам позвонить, сказать, что уже почти на месте.
— Хорошо, мы вас ждём! До встречи!
— До встречи!
— Клайд, останови.
Я затормозил, оглянувшись по сторонам, перед нами перекресток с покосившимся столбиком почтового ящика. Дом Роберты — на пригорке справа, уже виден. Господи… Я вспомнил… В горле пересохло, ведь… Отгоняю непрошеную мысль, что толку теперь об этом вспоминать… Вопросительно посмотрел на Берту, она медленно вышла из автомобиля и сделала несколько шагов в сторону дома, остановилась, посмотрела на меня. Куда-то исчезли вся ее решительность и жизнерадостность, что случилось? Тоже вышел и подошёл к ней. Взял ее за плечи и чуть встряхнул.
— Что с тобой, милая? Что не так?
Она подняла на меня большие глаза, ее лицо заострилось, став очень серьезным. Шепнула, прижавшись ко мне.
— Волнуюсь, Клайд. Очень. Как нас встретят…
— Перестань, Берта, это же семья, они тебя ждут не дождутся, я слышал голос миссис Олден в телефоне, она так рада… Это мне надо волноваться, я-то там пока никого не знаю…
Осекся, не знаю? А вот меня там кое-кто знает. И уверен, хорошо помнит, не по имени, но в лицо. Берта не заметила моей заминки, и хорошо, не нужно ей сейчас лишних волнений. Погладил ее по голове, щеке, она прижала мою ладонь к разгоряченному лицу, поцеловала. Быстро оправила платье, протёрла лицо смоченной водой салфеткой, уложила волосы под шляпку.
— Я готова, любимый. Едем?
— Едем.
— Какие у вас планы на будущее, Клайд?
Сидим за большим столом в гостиной нижнего этажа. Родители Берты, Элизабет и Тайтус. Празднично одетые, на лицах улыбки, при взгляде на Роберту — любящие и теплые, когда смотрят на меня — становятся немного холоднее и официальнее. Сестра Берты Агнесса и ее муж Фред, приятные и спокойные люди. Заметил, как она украдкой осмотрела новое платье моей жены. Мысленно усмехнулся, это нормально. Фред Гейбл, муж, скромно сидит рядом и его пока не особо слышно. Брат Гифорд, этот повел себя совсем по-свойски, рукопожатие крепкое, белозубая улыбка, хлопнул по плечу, приветствуя. Вызывает странное чувство, какой-то настороженности. Почему? Пока непонятно. Оставим. Младшие, Том и Эмилия. На побегушках, подай-принеси, как и положено. Том не сводит с меня восхищённого взгляда, получив долгожданный подарок. Я уже успел ему кое-что показать, как носить, как держать. Берта сделала круглые глаза, явно вспомнив парк Олбани и памятный томагавк. Эмилия же, симпатичная румяная девчонка, обещающая через несколько лет стать очень похожей на Берту, восхищённо смотрит на сестру, явно представляя, как и сама… Когда-нибудь… Ох, не надо, малыш, старый Олден может и не подоспеть, если что, а я уже женат на твоей сестре. Ты лучше спокойно, потихоньку, не нервируя маму с папой.
— Милый, ты, главное, держи себя в руках, хорошо?
— Ты прямо как мой братец Гилберт. Кто-то что-то может сказать?
— Нет, конечно, но мама точно захочет со мной поговорить на эту тему. Наедине.
— А меня это разве не касается?
Берта тяжело вздохнула, поправляя на мне галстук и снимая с пиджака невидимые пылинки. Мы — в ее комнате на втором этаже, я даже не успел осмотреться как следует, уже пора вниз, нас ждут к столу.
— Клайд, так не принято. Это женский разговор.
— А кто-то из мужчин захочет поговорить о том же со мной? Твой отец? Брат?
Тяжёлый вздох повторяется, Берта закатила глаза в полушутливом ужасе.
— Милый, тут не надо ни с кем воевать, все нас любят и ждут. Просто… Тут деревня, тяжёлые нравы, старинные. Ну, ты понимаешь? Я сама так была воспитана, пока…
Она махнула рукой, прерывая себя, погладила меня по щеке, заглянула в глаза, улыбнулась.
— Все будет хорошо, мы же вместе. Идём? Как я выгляжу?
