Тянусь к пульту от кондея и вместо того что бы сделать потеплее, понижаю температуру. Ведь в комнате появляются они. Она жмется к его груди, а он как новобрачный несет ее на руках. Какого черта?
Оглядываюсь на Антона, тот тоже смотрит. Хмурый взгляд и куча вопросов.
— Ой, простите ребята, мы задержались, — хихикает Настя и усаживается на диван. Гордей оказывается зажат между Тоней и Блондиночкой. Даже удивлена как она позволила быть такому соседству. Это ведь ее игрушка, и только ее.
Проходит пол фильма и их шушуканья и вошканья прекращаются. Мы уже все укрыты пледами, ведь температуру после меня никто не отрегулировал. Слишком увлечены. Все кроме меня. Я пытаюсь оценить их близость. Реагирую на каждое шевеление. Кажется Тоня это замечает. Еще бы, словно между двух огней.
От одной мысли, что его рука сейчас у нее где-нибудь в интимном месте злюсь. Тело зудит, кажется скрипят зубы.
Наконец улавливаю касание его пальцев. Его рука трогает мое бедро, и пробегает выше. Этого никто не видит, ткань пледа остается неподвижной. Не сразу понимаю, что Тоня предательница утекла куда-то. Так мастерски и тихо, что я не заметила. Но сейчас это не имеет никакого значения. И пусть даже нас застукает голосистая блондинка, плевать. Его касания наркотик для меня. Внутри все горит, просто полыхает и я не хочу спасаться, готова принять смерть.
Он едва гладит меня, а я уже мысленно трахаюсь с ним в спальне. От чего-то представляю себе все в мельчайших деталях. Я теряю контроль, его пальцы уверенно скользят вниз. Еще чуть-чуть и диван придется сушить.
Он довольный. Кошусь на его выражение лица. Он так внимательно смотрит фильм, но я знаю какие кадры сейчас мелькают в его голове. Удивительно, что прикосновение одного лишь пальца Гордея вызывает гораздо больше эмоций нежели прикосновение ладони Антона. А ведь он верит в мою силу духа и невозможность развития чего-то большего между мной и его братом.
— Кому добавки, — вдруг оживился Гордей и вскочил с дивана. Так резко, что я даже вздрогнула.
— Мне дорогой, — замурчала Настя.
— И мне, — произнес почти каждый.
— Поможешь? — Махнул мне головой в сторону зоны бара.
— Давай лучше я, — вдруг вклинилась блонди, пока я размышляла как поприличнее отказать.
— Утебя нога, тебе не стоит ее перенапрягать. Идем, — схватил за руку и вытащил из гнездышка.
Доставю из морозилки пакет со льдом, раскидываю кубики по бокалам, но они мгновенно тают, ведь температура моего тела шкалит. Еще этот пристальный взгляд Насти. И фильм ей не интересен, надо же.
— Ты же понимаешь, что я не смогу просто лечь рядом и уснуть, после всего что ты сделала сегодня? — Говорит резко и быстро, еле слышно, но я слышу, ведь все остальное для меня просто перестало существовать.
— Ага.
— И что ты предлагаешь?
— Можешь остаться у Насти, она же приглашала, — пищу с трудом, ведь вообще не хочу чтобы он принимал мой совет.
— Подслушивала?
— Еще чего! Просто кто-то слишком громко говорил.
— Ну-ну, — ухмыляется и даже не сдерживая улыбку замирает и таращится на меня.
— Неприлично долго, — вдруг слышу за спиной тоненький голосок.
— Чего?
— Пауза затянулась, сейчас кое-кто устроит скандал, — кивает головой в сторону дивана Тоня.
Она поняла? Она что-то знает?
Да, кончено, знает. Поэтому любезно и смылась оставляя между нами пустоту.
— Пошли покурим подруга, — натягивает улыбочку и тащит на улицу.
Я ей благодарна. Второй раз за вечер.
Получается я мазохистка? Лезу в капкан, зная что располовинит. Без наркоза на кусочки. Но эти эмоции. Я не испытывала такого… Да никогда. Запретный плод не просто сладок, он за пределами понимания вкуса.
А что если я тороплюсь понимая, что совсем скоро выведу его на чистую воду и потеряю. Навсегда. Начну его ненавидеть, противиться ему. И себе. Ведь все было очевидно с самого начала.
— Не знаешь кого выбрать? — Тоня была слишком прямолинейна, такая простая и напористая. Но от чего-то мне было с ней приятно и легко общаться.
— Нет, дело не в этом.
— Да ладно тебе, я же вижу. Они оба смотрят словно хищники. Наблюдают друг за другом. Метят территорию. Да и ты.
— А что я?
— Заставляешь обоих понервничать. Держишь в тонусе. Правильно!
— Я не хочу этого. Оно само как-то выходит. Все вообще иначе должно было быть.
Прорывает. И плевать. Я должна выговориться, не могу больше молчать. Сама себе ничего путного не посоветуешь. Тоня тоже не поможет особо, ведь всей правды я сказать ей не могу. Но хотя бы выскажусь чисто по-женски. Поделюсь эмоциями, а не фактами и догадками.
— Знаешь, меня чуть током не убило, когда он сел рядом. Между вами такое напряжение, такое волнение. Серьезно, мне стало трудно дышать. Вот только чего понять не могу, почему вы шифруетесь? К чему этот цирк с Антоном и Наськой?
— Мы не шифруемся. И не цирк вовсе. Антона я знаю давно. Он мой бывший.
— Да ладно! Вот это Санта Барбара, — усаживается поудобнее и достает пачку сигарет из нычки у качелей.