Вот ведь как складывается жизнь, кто нужен, тот от тебя и шарахаться будет. Федор — тот за Руди хвостиком таскался, в глаза заглядывал, из рук ел, а вот Борис — и мальчишкой-то был, а Руди терпеть не мог, глазами сверкал зло — и молчал.
Отец его, государь Иоанн Иоаннович, с Рудольфусом дружил, а вот Борис… какая там дружба? Смог бы — под лед спустил бы Рудольфуса, не пожалел и не задумался.
Памятны Руди были и уж за шиворотом, и гусеницы в сапогах, а уж про остальное… изводил его Борис, как только мальчишке вольно было. И пожаловаться нельзя было, хитер паршивец, следов не оставлял. За уши выдрать?
Так это надобно, чтобы он еще на месте преступления попался, чтобы свидетели были, государь чтобы видел и тоже ругался, а Борис же не попадается! Как есть — паршивец!
А чего он сейчас Руди позвал? Да кто ж его знает?
Когда Борис на трон сел, Руди уж вовсе боялся опалы да высылки, но Борис его удивил. Махнул рукой, да и не тронул. А может, забыл, или не до того было.
Неужто сейчас время настало с Россой распрощаться? Ох и жалко же будет сейчас уезжать, труды его даром не пропадут, но кое-что из-за границы сложнее сделать будет. Времени да сил куда как больше уйдет.
Спокойно вошел Руди в зал Сердоликовый, поклонился честь по чести, заодно на палаты государевы еще раз полюбовался.
Не просто богата Росса, они еще и красоту ведают. Вроде ни позолоты, ни занавесей, один камень природный, как он есть, но в какую красоту уложен? Заглядишься, залюбуешься! Мозаика затейливая по стенам вьется, инкрустация такая, что король франконский Лудовикус свою корону скушал бы от зависти, а полы-то какие! Плиточка к плиточке уложена, жилочка в жилочку каменную перетекает, словно так из горы и вырезано куском одним! Какие деньги не заплати, а так не сделают, тут мастерство надобно иметь немалое, и мастера такие не каждый век рождаются!
Борис его принял не на троне сидя, к окну отошел, оттуда и кивнул приветливо. Руди мигом насторожился, ничего приятного не ожидая для себя.
— Проходи, мейр Истерман. Проходи.
— Ваше величество…
— Мейр, ты мне нужен будешь. Пока зима стоит, поедешь в свой Лемберг, а оттуда в Джерман и Франконию.
— Ваше величество? — откровенно растерялся Руди. — Чем я могу тебе послужить, государь?
Борис на Руди посмотрел, не поморщился, нет. Далеко он уж от того мальчишки ушел, который Рудольфусу пакости разные подстраивал. Хотя и сейчас мечталось: вот кинуть бы Истермана в болото с пиявками! Стоит тут, весь чистенький, весь раззолоченный, аж светится — вот с детства не нравился он Борису! Причины?
Не нравился, да и все тем сказано! Какие тут еще причины надобны⁈
А тут… после того катания на саночках, после подлости Истермановской, думал Борис, что с ним сделать. А что сделаешь-то? Нет у него чинов,нет званий, а из Ладоги гнать и вовсе не выход, неизвестно где всплывет, да как напакостит… надобно и от Федьки его оторвать, и чтобы у верных людей на виду Истерман был, и чтобы хоть какая польза от него была — придумалось!
— Поедешь для меня закупать, что скажу. Денег выдам, людей дам для сопровождения, лошадей, кормовые, прогонные — все, что положено. Я тут патриарху храмы обещал построить. Святыни нужны. Мощи.
Рудольфус кивнул.
Мощи… оно и понятно. Для храмов завсегда святыни надобны, иначе кто в них пойдет? А со святынями сложно, какие-то уж очень мелкие те святые были, да и смерти у них неудобные. Вот скормили какую-то святую львам, утопили или на костре сожгли — и как потом ее мощи отыскать? Невозможно! А людям чему-то поклоняться надобно, им вера нужна! И вообще… мощи — дело выгодное, когда договорится он с кем надобно… кто там проверит, от святой этот палец или от грешной? Главное золота побольше и ковчежец пороскошнее!
— И книги. Поболее. По медицине, по языкам разным, покупай, сколько получится — все казна оплатит.
Вот этого Рудольфус не ожидал, и не обрадовался, книги — это не мощи, тут в свою пользу не сильно поиграешь.
— Государь?
— Хочу в Россе свой университет открыть. Сколько можно на другие страны смотреть? Можно подумать, у них люди ученые, а мы тут до сих пор по лесам в медвежьей шкуре бегаем! Посмотрим, чему в других странах людей учат, да и сами учить начнем, благословясь. Университет построим, для начала будем медикусов учить, строителей да корабелов, этих мне остро не хватает, по этим наукам книги и старайся покупать, остальное уж потом добавлять будем.
— Дорого сие встанет, государь.
— Не дороже денег. А знания всего ценнее, — отмахнулся Борис. О том, что будет и контроль, и отчетность, он и не упоминал, Руди и сам не дурак, понять должен. И о том, что он-то все одно свой, ему и то продадут, что россам не покажут даже, и еще что впридачу дадут… Могут. Обаятелен, подлец, надо отдать ему должное.
Руди это тоже понимал, только что вслух не произносил.
Вслух он уточнял другое.
Что, как, когда?
