— Ярость часто бывает плохим помощником в схватке, — изрёк Сайринат.
— Отпусти, — тихо попросила Ангелина, чувствуя, как её ярость отступает, мешаясь со сладкой дрожью. Сейчас ликвидатор пах собой, и этот аромат волновал её кровь.
Ящер легко поднялся и отошёл на два шага назад, Ангелина встала на ноги и стала неловко отряхивать одежду.
— Ты успокоилась? — осведомился он.
— Нет. И я по-прежнему хочу кого-нибудь прикончить. Желательно — себя.
— Почему? Поверь, я могу понять желание оборвать свою жизнь. Но почему ты хочешь это сделать?
— Ты не сумеешь понять.
— Сначала попробуй объяснить. Я способен понять очень многое.
— Ты был прав, — почти прорычала она. — Я не должна была тебя спасать. Ты, похоже, не рад, а проблем у меня тогда было бы гораздо меньше.
— Ты абсолютно права, — заметил Сайринат.
— Знаю! Сама уже поняла. Ты помнишь мутанта Волчару?
— От которого пахнет человеком и псиной? — уточнил ликвидатор.
— Да. Так вот, он может считывать чужую память. Он считал мою. Он увидел, что произошло в лаборатории… и после неё. Я пригрозила ему, что убью, если он хоть кому-то расскажет.
— Интересно. И ты выполнила угрозу?
— Хватит меня перебивать! Потом мы с Николаем уехали за город. А сегодня вернулись. И оказалось, что Волчара шантажировал мою подругу. Она была вынуждена совокупляться с ним, иначе он грозил раскрыть мой секрет.
Сайриант сильно хлестнул хвостом по стене, выражая таким образом своё отношение к ситуации, но перебивать не стал.
— И я действительно убила Волчару. Но не из-за того, что он кому-то растрепал о наших с тобой приключениях.
— Из-за подруги. Я сам поступил бы так же, если бы кто-то посмел подобным образом шантажировать близких мне. Надо быть последней мразью, чтобы опуститься до того, чтобы угрожать разглашением чужой тайны ради только лишь плотских удовольствий. Но из-за чего ты теперь хочешь умереть?
— Разве не ясно? Мне некуда идти, — Ангелина развела руками. — Николай… боюсь, для него будет лучше, если я не вернусь. В группе мне тоже будут совсем не рады, ведь я убила одного из наших. Моя жизнь только начала налаживаться, и всё снова пошло прахом из-за какой-то ерунды! Не хочу пытаться снова начинать жизнь с нуля. Да и не вижу смысла.
— Действительно, досадно. Но это недостаточный повод для самоубийства.
— Я же сказала: ты не поймёшь. Тебе всего лишь «досадно». Какой повод ты считаешь достаточным, Сайринат?
— Если хочешь знать, слушай, — хвост ликвидатора снова дёрнулся. — Слушай, потому что я не рассказывал об этом больше никому. Я уже более тридцати лет живу на Земле один. Я более тридцати лет мечтаю о смерти. У нашего государства много врагов, мелкие стычки с которыми происходят почти постоянно. Но в тот раз это была не просто мелкая стычка, а настоящая война. Я тогда только прошёл весь курс военного врача и сразу же отправился к местам сражений. Я воевал полтора года. За это время я потерял отца. Дед умер почти у меня на руках. Он был моим наставником на той войне, часто помогал спасать товарищей в тех случаях, когда мне самому не хватало опыта. У моей матери было больное сердце. Даже если она пережила смерть супруга и отца, то, что произошло со мной, должно быть, стало для неё последним ударом.
Ангелина была заворожена этим рассказом. На языке вертелись сотни вопросов, но она боялась прерывать ликвидатора, и он продолжил:
— Не знаю, когда, но всю нашу группу — сотню троек, триста бойцов — отравили вирусным оружием. Когда нас перебрасывали в другую часть сектора, на одной из орбитальных баз к нам прибыли друзья и родственники. В основном, как понимаешь, это были охотницы. Родственники-воины сражались на других участках. На базе действие вируса проявилось. И мы начали убивать сородичей. Всех, кого видели. Из трёхсот воинов выжили только семнадцать, общее количество жертв даже не хочу знать. Но я потерял там… тех, кто был мне очень дорог. Убил сам.
Сайринат замолчал, и Ангелина молчала тоже, не в силах вымолвить ни слова. Она пыталась осознать масштабы трагедии ликвидатора, но не могла себе такое представить.
— Тогда я действительно потерял всё, — совсем тихо продолжил ликвидатор. — Даже надежду вернуться домой.
— Лекарство так и не сумели найти? — наконец, смогла спросить Ангелина.
— Нашли, конечно же. Этот вирус очень опасен. К счастью, он заставляет атаковать только сородичей и действует исключительно на ликвидаторов, иначе жертв было бы больше. Лекарство нашли, но лишь для ранней стадии заражения. И оказалось, что для меня и шестнадцати других выживших уже слишком поздно.
— Поэтому ты теперь живёшь на Земле… без сородичей? И это из-за вируса ты ранил меня там, у ручья?
— Да. Из-за вируса. Чудо, что не убил, а только сильно ранил. Когда жажда убийства затопила мой разум, я вспомнил, как умирали другие тридцать лет назад. Только поэтому ты осталась жива.
— Но, если ты сказал, что для тебя это — повод для самоубийства, почему ты его не совершил?
