Но многие, очень многие продолжали просто бестолково метаться, таская с места на место детей и скарб – хотя пространства для этого почти не оставалось. Упавших мгновенно затаптывали, даже не замечая, что ходят по еще живым людям. Крики, стоны, плач и вой сливались в ужасную какофонию, отзвуки которой долетали даже до Сильвана.
И над этой картиной всеобщего уничтожения раскинулось безмятежное утреннее небо с редкими облачками. Ни единое дуновение ветерка его не тревожило. Море расстилалось ровной бирюзово-зеленой тканью до самого горизонта, и небо смотрелось в него, как в зеркало. Лишь у берега взбаламученная сотнями ног вода напоминала кипящий котел.
Сильван не хотел смотреть на то, что происходит у эмиттеров, но, конечно, посмотрел – и все оказалось страшнее, чем он себе представлял.
Толпы людей бежали по дорогам, расталкивали друг друга локтями, спасаясь от неминуемой смерти, а она медленно, с равнодушным упорством их настигала, точно прилив, поднимающийся все выше и выше. Те, над чьими головами проплывали огромные серые полусферы, сразу успокаивались и больше не шевелились. Цепочка эмиттеров оставляла за собой темный шлейф из неподвижных мертвых тел.
Сильван поспешно развернул флаер и полетел к Ройну. Внутри все застыло, хотя он полагал, что ужас от происходящего давно притупился. Человека может замутить при виде мертвеца, но когда погибают десятки, сотни тысяч – это уже невозможно по-настоящему впустить в себя, осознать и прочувствовать масштаб трагедии. К тому же Сильван понимал, что поступать так ни в коем случае не стоит, если только он хочет сохранить ясность ума и еще хоть чем-то помочь людям.
На балконе облюбованного им здания – оно чем-то напоминало пучок связанных между собой огромных, черных стеблей тростника – уже толпился народ. Сильван завис над ними, отключил защиту и, перегнувшись через край флаера, крикнул:
– Освободите место!
В ответ люди подались в стороны и замахали руками, как будто пытаясь схватить флаер.
– Спускайся! Спускайся же!
Но Сильван не торопился. На балконе стояли сплошь взрослые мужчины, и он крикнул снова:
– Я беру только женщин и детей! Уходите, дайте место женщинам и детям!
– У нас есть пласт, много пласта! – Десятки рук вскинулись вверх, демонстрируя туго набитые холщовые мешки.
Сильван не знал, плакать или смеяться – люди не оставляли своих повадок даже перед лицом общей гибели.
Однако что же теперь делать? Ситуация накалялась. Люди гроздьями висели на шаткой лестнице, внизу тоже собралась огромная толпа – матерей с детьми уже оттеснили в сторону. Стоял страшный крик, гам и плач, голова у Сильвана кружилась от шума и голода – за прошедшие два дня ему было не до еды.
– Пропустите детей и женщин! – заорал он. – Вы же можете спастись морем, а они нет! Есть у вас совесть?!
Молчание говорило красноречивее любых слов. Никто из стоявших на балконе не тронулся с места, даже не пошевелился. Спасение парило в паре метров над их головами, и любые воззвания к какой-то морали были бесполезны.
Сильван в отчаянии кусал губы. Он боялся, что, если сейчас опустится, эти проныры захватят флаер. Заставить их убраться он не мог и в то же время не хотел бросать людей на верную погибель, поэтому медлил, зависнув над балконом.
А время шло.
Внезапно что-то мелькнуло на краю поля зрения, и высокий, резкий голос рявкнул, перекрывая галдеж и вопли:
– Эй, на балконе! Вы, вы, с кочанами вместо голов! Сюда гляньте!
Не веря своим ушам, Сильван невольно подчинился – сработала многолетняя привычка.
На полуразрушенном карнизе над балконом стояла худощавая фигура в походной одежде, с арбалетом наизготовку. Золотые волосы густо перемешались с сединой, но коса, заплетенная с одной стороны головы, осталась неизменной.
– Быстро вниз! – веско произнесла она, добившись всеобщего внимания. – Кто задержится на балконе после счета «три», получит стрелу между глаз! Один… два…
Даже «два» оказалось лишним. Перепуганные мужики и парни гурьбой бросились к лестнице и вместе с ней с воплем опрокинулись на землю. Толпа как могла расступилась, но кого-то все равно придавило, раздались крики боли.
Сильван, пользуясь неразберихой, тут же опустился на пустой балкон и выскочил из флаера.
– Крис!
Искательница закинула арбалет за спину и спрыгнула с карниза прямо в объятия Сильвана.
– Хвала Всемогущему! – только и смог промолвить он, прижимая Крис к груди. К старости она еще больше усохла – как и он сам – и теперь, по ее выражению, «их углы совпадали идеально».
– Что, снова потерял меня, Силли? – рассмеялась она и растрепала ему волосы. – А я вот знала, что найдемся! Питер в порядке?
Сильван неохотно выпустил ее из объятий и, взглянув вниз, обнаружил, что лестницу уже устанавливают на место.
– Да, он в безопасности, за Барьером. Долго рассказывать – я тут пытаюсь вывезти народ, поможешь?
– А для чего тогда я здесь? – ухмыльнулась Крис.
Она держалась так непринужденно, будто гибель их мира – просто очередное захватывающее приключение. Впрочем, Крис относилась так почти ко всему в жизни, и Сильван втайне страшно завидовал этому ее умению.
