Вытряхнуло меня из этого состояния только известие, что завтра же мы отправляемся в город веселиться - так безапелляционно заявила Камиль. Слово «веселье» и происходящее со мной никак не вязалось, зато сама возможность оказаться в Канилоре будто вдохнула в мои легкие воздух.
Мы и правда отправились на следующий день.
Со всей возможной помпой - в карете, запряженной самыми ухоженными шестилапыми, с дари Мати, двумя сопровождающими, лакеем и кучером, в выходных нарядах - для меня это означало, что к моему зеленому костюмчику, который я уже тихо ненавидела, присоединился и плащ с глубоким капюшоном.
Мы катили по той страшной обрывистой дороге, но сейчас я имела возможность смотреть в окно, дышать воздухом и восторгаться не смотря ни на что красотой города и его ландшафтом.
Удивительное место, я только сейчас окончательно осознала, что оно находится на краю материка.
Когда мы подъезжали с шапито, то подъезжали со стороны горных цепей и лесов, по широкой дороге, буквально вклинивавшейся в живописные и населенные места. И город весь был перед нашими глазами, похожий на выстроенный на застывшей волне каменный муравейник, где пенный ребень - сам замок, а разгоняющийся завиток - улицы с домами.
Обратная же сторона представляла собой опасные скалы и узкие тропинки. Там располагалась стена, крепости, в огромной пещере укрыт был флот - частично я увидела это во время приема, с высоты, но большей частью догадалась или определила по карте, которая была у Камиль.
А за этим изломанным побережьем расстилалось бескрайнее море… Ведущее к другим континентам, с которыми почти и не было связей - ни торговых, ни политических. Уж слишком бурными оказались воды и слишком опасным путешествие, а потому корабли неведомых стран подходили раз в несколько лет.
Сейчас же мы ехали по все более пологим улицам, пока не оказались на относительно ровных дорогах и площадях и довольно бодро, расходясь в широких местах с другими экипажами, двинулись к одной лишь Камиль известной цели.
И пока девушка непрестанно улыбалась и щебетала обо всем, что видела, я впитывала в себя каменную кладку, мостовые, чисто одетых прохожих, окна со стеклами и клумбы, витые решетки домов побогаче, галереи, фонтаны и даже ресторации, впускавшие вполне приличную публику.
И понимала, что то, что я вижу - всего лишь красивая картинка: налог за проживание в Канилоре таков, что жить здесь себе могут позволить только богатые люди. А за этими фасадами есть и вторая линия, и десятая, и устроиться здесь на хорошее место даже служанкой мало реально. Понимала, что если тебя уже взяли в некую общность, перебежать в другую без причин и предупреждений почти не возможно, что может оказаться и страшно, и плох, и голодно…
Но у меня вдруг появилось ощущение, что вот это все - про свободу и жизнь. А сидя в каменном мешке я могу сделать себе только хуже.
Мы вышли на какой-то площади и рядом тут же пристроились сопровождающие. Камиль, восторженно сияя, отправилась к ярмарочным рядам с различными фигурками, куклами, украшениями - видимо, за этим ехала.
А я вдруг подумала, что это реальная возможность сбежать.
Уйти так просто из замка я не могла. По контракту обязана была отработать сумму моего выкупа - в это меня посвятили Карсий и Зорр - а потом дождаться позволения непосредственной хозяйки. И то и другое предполагало минимум два года службы с пониженным жалованием, ведь остальное шло на расходы на мое содержание и выкуп.
Есть ли у меня два года?
Уйти тайно также не было возможности - замок охранялся не только снаружи, но и внутри.
А здесь… почти без соглядатаев… Что там несколько человек - я смогу сбежать! Почему-то была в этом уверена.
А вот в том, что же должна делать дальше, не была… Но уже готова была совершить почти безумный поступок, понимая, что второй шанс может предоставиться не скоро, а оставаться у Канилоссов слишком страшно, только ничего не вышло…
Потому что сбежала Камиль.
Дари Мати Сонс визжала, будто её резали на живую. Настолько громко, что вокруг нас собралась любопытствующая и возбужденная толпа… И настолько не натурально, что мне стало не по себе.
Не знаю, почему я так подумала. Выглядело все... как должно. И крики, и эмоции, и метания. Но ощущение, что она изображает ужас от исчезновения Камиль, а не чувствует его, меня не отпускало. А вместе с этим ощущением постепенно пришло и вполне логичное заключение, что раз её эмоции насколько не искренние, то и слова о том, что она лишь на мгновение отвернулась, а девочка понеслась куда-то и исчезла, могли быть враньем.
Так то это?
Осознанное вранье наставницы-подруги, которая потворствовала действиям подопечной, умолившей отпустить её «на свободу»? Или же куда более ужасное преступление?
Конечно, сопровождавшие нас - они же охрана - опросили перепуганных лавочников, прохожих и всех, кто имел отношение к Камиль.
Бесполезно.
Конечно, тут же вызвали что-то вроде городской стражи, которые оцепили территорию и начали едва ли не под пышные юбки заглядывать.
