– Ну, просто ангелочек! Такая красота, что даже не верится. Уж на что мой Йосик был красавец писаный, весь в своего непутёвого папашу пошёл, а они, польские дворянчики, всегда красотой блистали, но тут просто слов нет, красота неземная! Херувим!
– Семён Маркович, а может вам наливочки налить? У меня по случаю есть графинчик отличной вишнёвки. Сама делала! Давайте выпьем по рюмочке за здоровье нашего Мишеньки?
– А знаете, пожалуй, что и не откажусь! Пациент идёт на поправку, что меня, как доктора не может не радовать. Удивительно крепкий организм у ребёнка. Не зря говорят, что сибиряки от рождения обладают отменным здоровьем. А здесь я вижу просто замечательные результаты. Если бы сам первоначально не осматривал мальчика, никогда бы не поверил, что прошла всего неделя после трагедии. По его цветущему виду, сказал бы, что минимум как месяц прошёл. Вот что значит материнская забота, надлежащий уход и хорошее питание. Фирочка, мальчик просто расцвёл в ваших заботливых руках. Примите моё искреннее восхищение!
– Да шо вы, Семён Маркович, это всё ваши чудодейственные мази, порошки и примочки! Кстати, вы мне не поможете порезать сыр и колбаску? Мишенька, иди мой руки и садись за стол, сейчас будем немного кушать.
Рассыпаясь во взаимных комплиментах, взрослые в две пары рук неспешно сервировали стол. Семён Маркович порезал и сыр, и колбаску и некрупные помидорки. А мама тем временем достала из буфета графин и пару рюмок. Воспользовавшись тем, что на меня временно перестали обращать внимание, я тихонько прокрался за ширму, где заметил внушительную стопку журналов лежащих на полочке трюмо и, подтащив поближе кресло, принялся за их изучение. В основном, это оказались журналы с модными выкройками, но среди них затесался и здоровенный справочник «Вся Одещина» за 1926 г. Судя по пометкам на некоторых страницах, он использовался довольно регулярно. Глянув мельком в справочник, я отложил его в сторону до следующего раза. Это был ценный источник нужной мне информации, но им надо было заниматься основательно и без спешки.
Быстро пересмотрев журналы, я утвердился во мнении, что сейчас идёт август двадцать шестого года. Более поздних журналов я не увидел, а самые ранние, датировались двадцать пятым годом. Видимо моя мама подрабатывала шитьём и крепко держала руку на пульсе изменчивой моды. Среди советских журналов таких как «Вестник моды», «Работница» и «Крестьянка» лежали журналы «Vogue», причём как американского издания, так и британского. Все журналы имели вполне приличный вид, и было понятно, что к маме они попали не «через десятые руки», а чуть ли не из самой типографии. Ну, так Одесса… Контрабанду и в «моё» время никто пресечь не смог.
Я как раз рассматривал французский «L’Officiel», когда за ширму заглянула мама и спросила: – Миша, так ты будешь с нами пить чай, или мы за тебя уже можем забыть совсем?
На что я, увлечённый разглядыванием картинок, автоматически ответил: – Спасибо мама, но ты знаешь… я не очень люблю чай, лучше бы выпил чашечку капучино. – То, что я сказал что-то не то, я понял по наступившей тишине.
– Миша, а вот шо ты сейчас сказал? – В голосе мамы звучало неприкрытое изумление.
– Мама, так это обычный кофе, но приготовленный по особому рецепту. Или вы не знаете, как готовить капучино? Так я научу!
– Семён Маркович, вы это слышали? Азохен вей! Мало того, шо этот шкет неприлично пялится в журнал на не совсем одетые ножки заморской шиксы, так он уже и маму собрался учить варить кофе! Как вам это нравится?
– А шо, таки там есть заморские красотки, и есть на шо посмотреть? В голосе доктора послышалась смешливая заинтересованность.
– Не, дядя Семён, тут нет фотографий красоток. Тут только эскизы и наброски фасонов одежды. А от женщин только силуэты. Но рисунки интересные, оформлены в стиле модерн. Только не всем женщинам эти фасоны пойдут. На большинство дам они попросту не налезут! – И я весело рассмеялся, а затем поперхнулся и зажал рот руками.
Чёрт! Да что ж это такое. Мой взрослый разум пасует перед ребёнком? Я ж умом понимаю, что не должен так себя вести маленький ребёнок. Точнее, наоборот, так и должен, но лексикон-то у него тоже должен быть детским. А я совсем не могу контролировать свой взрослый словарный запас. А такого «умника» в этом теле не должно быть просто по определению. Я вздохнул, и с досадой про себя матюгнулся. Придётся положиться на удачу, да на то, что моя мама меня уже принимает как само собой разумеющееся. Ну а Семён Маркович… Он доктор, и значит должен понимать, что «голова предмет тёмный и исследованию не подлежит». Лишь бы он сам не кинулся в «исследования»… Накаркал! Рядом с мамой Фирой появился и наш доктор. И судя по его заинтересованному виду, он уже был готов к «исследованиям».
– Миша, так ты разбираешься в искусстве? Тебя кто-то учил? И где ты учился?
Ну – да, кто б сомневался. Доктор опять включил своего «пинкертона». Что ж, в ответ я тоже включаю своего «партизана».
– Да не помню я! Честное слово!
