— Алик, ты совсем с ума сошёл или ещё нет? Что ты там до сих пор делаешь? Ждёшь, когда за тобой придут и расстреляют? Или надолго закроют? Герой хренов! Короче, поднимайся и езжай сюда! Немедленно! Мы все тебя ждём, ты нам нужен! Видали красавца, забаву нашёл — в Краматорске сидеть! Вали сюда, я желаю видеть тебя своими глазами! Понял?
— Сынок, — раздался за спиной у Алика голос вошедшей в комнату мамы. — Твой друг совершенно прав.
Проснувшись следующим утром, Алик не обнаружил маму дома. Она пришла через пару часов и положила на стол билет.
— Это тебе, — сказала она Алику. — На автобус. До Харькова. Завтра утром.
Алик пробурчал что-то невнятное, поднялся и достал из шкафа старый надёжный рюкзак.
— Что возьмёшь с собой? — поинтересовалась мама.
— Самое необходимое.
И, бросив сожалеющий взгляд на книжные полки, добавил:
— И ни грамма лишнего веса.
— Ну а всё-таки?
— Чистые брюки, пару рубашек, носки и смену белья. Свитер на всякий случай. И достаточно.
— А куртку? А тёплые вещи?
— Зачем? Июль на дворе, жара стоит невыносимая. Какие тёплые вещи?
— Июль будет не всегда.
— Да брось ты… К зиме вернёмся.
Наивный чукотский юноша… Он был в этом свято убеждён.
Завтрашним утром невыспавшийся, злой и похмельный Алик сидел в автобусе и ворчал:
— Козлы… двадцать лет меня дома не было, мотался по всей стране. А когда вернулся, думал, что уже навсегда. Так нет же, принесло этих западенских педерастов, и опять меня из дома выживают… Чтоб у них у всех рога на лбу повырастали… чтоб они все попередохли тут… чтоб им своей Галичины век не увидеть… чтоб… — дальнейшие пожелания можно не цитировать, достаточно заметить, что каждое новое было гораздо более вычурным и непристойным, нежели предыдущее.
Под эти мантры автобус тронулся. Алик вздохнул, полез в рюкзак, достал оттуда бутылку и стальной стакан, выпил и, не прекращая перечислять все виды сексуальных извращений, которыми он желал бы заняться с карателями, уставился в окно. И первое, на что он обратил внимание —автобус пошёл не в ту сторону. Лишь через несколько секунд Алик осмыслил, что обычно харьковский автобус идёт через Славянск, но Славянск разбит. А во время блокады очень редкие автобусы проходили в Харьков по сельской местности, в обход блокпостов. Очевидно, водитель был из тех героических шоферов, что ходили этой дорогой. Подумав об этом, Алик успокоился, и уже с любопытством смотрел на окружающую местность. Здешние дороги он знал очень неплохо, и сейчас, глядя на названия сёл, через которые проходил этот окольный путь, только диву давался, представляя себе, какими кругами и зигзагами идёт автобус, и мысленно отдавал должное мастерству водителя, который ехал уже третий час и ни разу никем не был остановлен.
Но наконец, уже где-то на границе области, автобус остановился. Дверь открылась, и с улицы прозвучало:
— Мужчины. Все. С документами на улицу.
Люди начали подниматься со своих мест. Поднялся и Алик, слегка качнувшись от выпитого. Едва он оказался на улице, как к нему тут же подошёл какой-то нездорово злой мужик с автоматом, и приказным тоном заявил:
— Снимай рубашку.
Чуть позже Алик понял смысл этого требования. Конечно же, каратели искали на теле следы от оружия — в первую очередь потёртости от автоматных ремней, а также возможные следы от ранений, и прочее. Но Алик понял это позже. А тогда… Тогда он поднял на карателя совершенно мутный взгляд и ехидно спросил:
— Трусы тоже снять? Тут тебе что, стриптиз, что ли?
Мужик взъярился.
— Снимай рубашку, тебе говорят! — гаркнул он дурным голосом и схватился за автомат.
— На, любуйся, — ответил ему Алик, и стащил с себя рубашку, бормоча при этом под нос: — Педик какой-то…
Мужик окинул его взглядом и приказал:
— Спиной повернись.
— И что? — ехидно поинтересовался Алик, поворачиваясь спиной.
И мужик с автоматом ответил:
— Чистый…
— Это всё? — произнёс Алик, и не дожидаясь ответа заявил: — Тогда я пошёл.
И пошёл. В автобус.
И только усевшись на своё место и приняв внутрь очередной глоток, Алик сообразил, что этот мужик с автоматом, явно оскорблённый в лучших чувствах, сгоряча забыл проверить его документы.
«Вот хорошо, — удовлетворённо подумал Алик. — В глаза б они не видели моего паспорта. Он забыл, а я напоминать не буду. Обойдётся».
Между тем люди потихоньку возвращались в автобус и рассаживались по местам.
Наконец автобус тронулся. Алик тут же достал из кармана телефон, нашёл нужное имя и нажал кнопку вызова.
— Володя, здравствуй! Я таки прошёл первый блокпост, всё в порядке. Посмотрим, что будет дальше.
— Отлично! — услышал он в ответ. — Давай, чтоб и дальше всё было удачно!
— Попытаюсь.
— Я на связи.
— Аналогично.
По предварительной договорённости, Алик в дороге держал с Володей постоянную связь. Если бы его где-то задержали и Володя не получил звонок, он смог бы из Донецка поднять шум на тему пропажи человека. Конечно, вероятность благополучного исхода даже в этом случае была мизерной, но она всё-таки была.
Нажав на кнопку отбоя, Алик вновь посмотрел в окно на бескрайнюю, ровную, как море, степь, и в его сознании отчётливо прозвучал стих из Книги Исхода:
