– Что случилось? – Алонсо напрягся, отстранился. Она повернулась к нему:
– Я есть хочу.
Секунду он недоумевающе смотрел на неё, потом повалился в подушку, мелким бисером сотрясаясь от смеха.
– Откуда ты взялась?
– Оттуда! – Элен мотнула головой в сторону окна.
– Да, да, я видел, – он перестал смеяться,:
– Так откуда всё же твои крылья?
– Так, не отвлекай меня. Я есть пошла.
Элен весело подскочила, взвизгнула от неожиданности, когда он поймал её. Весёлая возня в хваталки-догонялки затянулась, запуталась в шёлковых простынях. К завтраку они вышли нескоро.
Для Элен наступило то самое время, которое бывает у каждого человека. Когда вокруг царит безмятежье, лёгкость во всём, радость ниоткуда.
Элен отдыхала душой, телом. К столу подавалось всё, что только пожелает. Внешне она мало изменилась, просто исчезла талия.
Алонсо не выпускал её за порог, поэтому все гости приезжали к ним. Элен обзавелась новыми приятельницами, леди Эстер и леди Дейзи стали завсегдатаями. Навезли кучу модных журналов и постоянно делали нервы портнихам, вываливая на них кучу идей.
Все принимали действенное участие в подготовке к грандиозному празднику, к её свадьбе.
Всё шло своим чередом, но Элен никак не могла отделаться от ночных впечатлений .
Сон тревожил её, не давал успокоиться. Странная, колючая тревога стягивала горло, мешала вздохнуть как следует. Что за дверь и почему так страшно было смотреть в черноту, зияющую оттуда. И собака…
К вечеру гости разъехались, Элен потянула Тильду в сад.
Служанка призналась, что у них с Сеулом было свидание! Девушка сначала зарделась, потом весело рассмеялась. Как всегда трещала без умолку, передавая все сплетни. Тильда говорила и говорила. Но не казалась такой беззаботной, как обычно. Оглядывалась с каким-то звериным чутьём, осматривалась и кружила вокруг Элен.
Вдруг она замолкла, насторожилась. Ей показалась сомнительной, немного неестественной тень у дерева. Она хотела позвать Сеула, но, мгновение!
Тильда со всех сил толкнула Элен. А потом сама упала как подкошенная. Элен не сразу поняла в чём дело. Сбитая с ног, поднимаясь, увидела лежащую на спине Тильду.
Белое как мел лицо девушки с настежь открытыми глазами навсегда врезалось в память. Тильда пыталась улыбнуться, что то сказать, изо рта вырывался хрип.
Только сейчас Элен заметила, что возле ключицы из плеча девушки торчит нож. Элен схватила, прижала голову служанки, стала звать на помощь.
Прыжками к ним нёсся Сеул. Сорвал свой короткий плащ, бережно уложил в него Тильду, обернулся грифоном и исчез, унося печальный груз под облака.
Охрана рассыпалась по саду, Элен сопроводили в замок. Она билась в истерике, кричала, плакала, требовала, чтоб её отвели к Тильде.
Марева пришла, молча налила настойку, заставила выпить.
– Элен, очнись, успокойся. Тильда жива. Она у знахаря.
– Кто , кто это сделал?
– Успокаивайся, моя кукушечка. Найдут кто сделал.
– Я должна была быть на её месте, я. Это из-за меня случилась.
– Не из-за тебя. Тильда скоро поправится. Всё хорошо.
К ночи прибыл Алонсо. Они уединились с Сеулом. Долго о чём-то говорили.
Элен сползла с кровати, отправилась в пустую комнату. Туда, где собиралась обустраивать детскую. Там было так тихо, спокойно. Реально, Элен казалось, что это место силы.
Она бессильно опустилась на колени, и…стала молиться. Никогда раньше не делала этого, не умела, но сейчас молилась. Не за себя. За подругу, которая уже второй раз спасла ей жизнь.
Элен так горько плакала, что и не заметила, как вошёл Алонсо. Он, не обнаружив невесту в спальне, встревожился и только по тихому плачу нашёл, где она. Опустился позади неё на колени, обнял, спрятал у себя на груди.
Всё, завтра он лично этому положит конец.
Армисия, пробираясь вдоль леса, с ужасом подняла голову. Чёрные крылья грифона закрыли небо. Сеул.
Он был…Он был без капюшона. Перед ней стояла гора мышц,, бычью шею венчал лысый череп исполосованный жуткими шрамами. Шея вся перевита старыми следами от глубоких ожогов раскалёнными прутьями. Плечи испещрены розоватыми ямами-отметинами стрел с прошлых боёв. Такого страшного, изуродованного тела, вечно скрытого капюшоном, Армисия себе и представить не могла.
Он стоял перед ней широко расставив ноги, не сводя глаз. Девушка похолодела от ужаса, закрыла лицо руками.
Сеул и сам боялся шевельнутся. Ярость, что кипела в нём, не давала возможности справиться с собственными силами. Он чувствовал, если дотронется до неё, убьёт одним движением.
Сеул молча, ничего не говоря, схватил её за волосы и потащил за собой. Армисия пыталась идти, но не могла встать. Ей не удавалось даже подняться на четвереньки, она болталась мешком.
Зажатая в его кулаке рыжая коса, приклеила её к нему, разливалась нестерпимой болью. В глазах то темнело, то она теряла сознание от боли и страха. Ноги, бёдра – всё было разодрано в кровь от волочения по колючей траве.
Сеул шёл, меньше всего думая о том, что она чувствует. Ей же вообще лучше было не знать, что чувствует он.
Он ещё не стряхнул с себя ощущения от невесомости тела Тильды. Не так он представлял себе первое объятие с любимой.
