Рокаэль медленно повернулся к огненному дракону и неожиданно громко рыкнул, заставив Оливию подпрыгнуть на месте, а Милару поменять своем мнение о мужчине. Он выглядел не просто угрожающим — он был опасным.
Тела мужчин мгновенно напряглись, окутывая аурой силы, а пламя костра добавляло темных красок и забавлялось игрой теней. То, что копилось изо дня в день, теперь готово было извергнуться, подобно лаве из жерла вулкана и смести все в своей округе, испепелить дотла.
Руки Милары, держащие листок с порцией мяса, задрожали, передавая внутреннюю дрожь, охватившую девушку. Она круглыми глазами, полными страха, смотрела на пару разъяренных мужчин, и прежний страх окутывал сознание девушки. Вновь.
Она сама не заметила, как начала пятиться, пока нога не наступила на что‑то. Стало жарко, и, посмотрев вниз, Милара увидела языки пламени, лизавшие кожу ног. И она открыла рот в безмолвном крике, словно под гипнозом глядя вниз.
Навир отреагировал мгновенно. То, что девушке казалось минутами, на самом деле происходило за секунды. Рыжий мужчина уже был на полпути к Миларе, но её молчаливый крик словно ножом прошелся по нервам мужчины, и он, не рассчитав силы, буквально сбил её с ног, повалив на землю.
Не замечая её попыток встать, он быстро сбил пламя с подола и поднял подол платья, чтобы осмотреть ноги девушки.
— Придурки! — рявкнул он на двух мужчин, которые разом от случившегося поостыли и с тревогой наблюдали за пострадавшей девушкой. — Хотите набить друг другу морды — пожалуйста! Только не здесь!
Девушка в руках Навира дрожала, словно листик на ветру. Такая хрупка, такая нежная и ранимая, в нем она пробудила такой отклик, который мужчина не испытывал десятки лет. Защищать, оберегать, спасти от любого, кто может причинить вред. И даже от сородичей, если понадобиться.
Эти мысли так ошеломили Навира, что он замер, а его рука остановила поглаживания по голове Милары. Девушка тоже затихла и с опаской посмотрела в его глаза, чем привела мужчину в чувство.
— Не бойся, я тебя никогда не обижу, — шепнул он ей в ушко и сжал крепче. Девушка вся напряглась, но вырываться не стала. Оливия поджав губы, присела рядом и схватила Милару за ладошку.
— Прости дураков, они не хотели тебя напугать. От голода разум помутился, но они сейчас поедят и вновь станут добрыми дракошами, — снежная драконица попыталась перевести все в шутку, натянуто улыбаясь. Её саму ужасно испугала та агрессия, что минуту назад летала в воздухе. Не та, которая бывает на поле боя, не агрессия воина к вражескому воину. А настоящая, жгучая, словно яд, сила, готовая рвать все на своем пути. От этого даже у неё, бывавшей не раз на полях сражений, затряслись поджилки. Что говорить про Милару…
Девушка перевела взгляд на раскаивавшихся мужчин, и в глазах стоял вопрос.
— Нет, они не всегда такие, когда голодные, — ответила Оливия. Иногда девушки понимали друг друга без единого жеста. — Для этого их надо пару дней не кормить, попасть в передрягу и потеряться в гномьих лабиринтах.
— Все было под контролем, — сказал Рокаэль, идя к тушке кварка с ножом. — Мы бы вышли так или иначе.
Оливия хмыкнула, но промолчала, требовательно глядя на Рокаэля. Желая, чтобы и он успокоил Милару и извинился. На Маркеля она смотреть не хотела — боялась, что не так поймет.
Но Рокаэль лишь поднял одну бровь и отвернулся. Он не собирался извиняться. И Оливия на него разозлилась.
Ну неужели так трудно сделать такую малость? Или Великий Наставник надломится? Отзывчивость — не его конек.
Но Рокаэль расслабленно откинулся на ствол ближайшего дерева и ел мясо, нанизывая куски на кончик ножа.
Отзывчивость — не его конек. И напрасно Оливия так осуждающе на него косилась. Если эта найденная девушка так и будет т любого шороха в костер прыгать — далеко они с ней не уйдут. Выживает сильнейший, и Миларе придется подстраиваться. Иначе жизнь сотрет её в порошок и сравняет с землей.
Зеленые глаза мужчины остановились на Навире, который вел себя, словно курица наседка, крутясь вокруг девушки.
'Кому‑то тут тоже надо поубавить пыл', — хмыкнул про себя Рокаэль, возвращаясь взглядом к Оливии. Заметив, что под глазами девушки залегли темные тени усталости, и её слегка пошатывает, он поднялся и пошел собирать ветки овешира. Пора думать о ночлеге.
— Эй, красный, пошли, — Рокаэль окликнул Маркеля, и тот с вызовом принял приглашение.
Снежный дракон не побоялся повернуться к нему спиной, идя впереди и чувствуя между лопаток тяжелый взгляд огненного. Ветки сумеречного леса расступались, не желая обжечься об неприязнь, взаимно испытываемую мужчинами.
— Ты что‑то хочешь мне сказать? — спросил Маркель, которому уже порядком надоело сверлить спину снежному дракону.
— Да. Собирай ветки овешира для подстилки, — сказал Рокаэль и демонстративно подошел к дереву и оборвал пушистые нижние ветки.
Огненный скрипнул зубами, но все же стал собирать ветки. Вот только отошел подальше от Рокаэля. А снежный дракон довольно хмыкнул, удовлетворенный тем, что увел Маркеля подальше от девушек и костра.
