Ошеломленная волной неудержимой ненависти, девушка изо всех сил пыталась противиться желанию представить Селин той, кем она и являлась: мошенницей. Только нежелание ставить Кристофа в неудобное положение перед Марком Маршаном удержало Джессику от этого шага. Но на протяжении всей встречи, девушка пыталась показать блондинке, сидевшей напротив, что ей не удалось ее одурачить. Несколько раз, когда Марк задавал вопросы, Джессика молчала, заставляя Селин отвечать вместо нее.
К тому времени, как собрание закончилось, в офисе оставались только Жан-Марк, Себастьян и Соня. А на диванчике, куря от гнева, сидел Филип. Как только Соня увидела, что Джессика выходит из кабинета, она попыталась предупредить ее, но Филип оказался более проворным. Всем своим видом показывая, что он в бешенстве, Филип встал напротив Джессики.
— Филип? Я думала, что ты вернешься только этой ночью.
— Я сел на более ранний поезд. Хотел сделать тебе сюрприз и забрать тебя после рентгена, но мне сказали, что ты отменила встречу.
— Не злись на нее Филибер. Это по моей вине Джессика не готова к вашему маленькому побегу. Мне она была нужна.
Высокомерный взгляд Кристофа встретился с ледяным взглядом Филипа.
— Это скорее по моей вине, — объявил Марк Маршан, подходя к ним. Он представился Филипу и крепко пожал парню руку.
Но Филип не сводил глаз с Кристофа.
— Вы знали, что у нее была назначена встреча? Ты сказала ему об этом?
— Ее работа здесь для нее оказалась важнее, — насмехаясь ответил Кристоф. — Знаете, я хорошо ее знаю…
—
Джессика в ужасе пыталась заставить Филипа замолчать, но все было напрасно. У парня наконец-то выдался случай высказать Кристофу все, что он о нем думает, и ничто, никто не мог его остановить.
Кристоф недоверчиво посмотрел сразу на Джессику, потом на Филипа, затем снова на Джессику. Вышедшие из своих кабинетов Жан-Марк и Себастьян нашли Соню и присутствовали при этой сцене, стоя рядом с Марком Маршаном. Стоя в дверном проеме, Селин внимательно прислушивалась к разговору.
— Я не знал об этом нападении. Она мне ничего не сказала…
— Это бы ничего не изменило. Вы так любите подвергать ее испытаниям, толкать ее на то, что она выбирала вас снова и снова. Она уже посвящает все свое время этой фирме, все выходные, все отпуска, но вам и этого мало, да? Вам нужно больше.
— Филип, хватит, — прошептала Джессика; все взгляды были направлены на нее, отчего девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Что они о ней подумают? Что она была не в состоянии защитить саму себя?
— Ты права, Джесс, хватит. Он не достоин всех тех жертв, которые ты приносишь ради него. В глубине он такой же, как и твоя мать. Он заявляет, что дорожит тобой, но может причинять тебе только боль.
При упоминании Катрин, Джессика запаниковала. На этот раз он зашел слишком далеко.
— Черт возьми, да это же настоящий рыцарь, — услышали они.
Джессика не обратила на этих слова никакого внимания, но когда она увидела, что Филип сжимает кулак, девушка попыталась его остановить:
— Фил, нет.
Слишком поздно. Парень уже схватил Кристофа за ворот рубашки.
— Сравнивая с так называемой матерью, которая оставила своего ребенка страдать, и с человеком, заверяющим о любви, но который изменил ей без малейшего зазрения совести, это не трудно. Ни ее мать, ни вы ее не заслуживаете. И я уверен в том, что эта фирма не стоит всех ее жертв.
Ну вот, он это сказал. Успокоенный и обрадованный тем, что поверг Кристофа в немой шок, Филип ослабил хватку и повернулся к Джессике:
— Пошли за твоими вещами и поехали домой.
Джессика знала, что ей бы стоило обидеться на парня, но нет. Совсем наоборот, она еле дождалась, чтобы дверцы лифта закрылись, повисла на шее Филипа и поцеловала парня. Впервые в жизни, кто-то заслонил ее собой и встал на ее защиту.
В тот момент, когда Джессика увидела Кристофа, сидящего с хмурым видом в кресле, девушка вздохнула. Еще один разговор, от которого она с удовольствием бы отказалась.
— Ты собиралась мне об этом когда-нибудь рассказать? — Вместо ответа она только посмотрела на мужчину, отчего тот побледнел. — Почему?
— Я хотела тебя предупредить, но из-за таблеток я потеряла счет времени. А потом мне это показалось ненужным: я же не собиралась оставаться дома все эти две недели.
— Это было глупо. Ты должна была мне все рассказать.
— И что бы это изменило?
Взгляд Кристофа смягчился:
— Я бы отправил кого-то позаботиться о тебе.
— У меня был этот кто-то…
— Кто? Филибер? — Кристоф надменно усмехнулся. — Черт возьми! Он - ни медик, ни медбрат.
— Перестань его так называть! Он был невероятным. Он ухаживал за мной, поддерживал меня; любил…
