— С одной стороны, пара, которая проведет весь день, нежась на солнышке или в своей комнате, выпьет бокал вина в одном из ресторанов, даже если она будет выбирать самые дорогие блюда, такого типа люди не будут такой же выгодной, как семьи, которые выбирают блюда немного дешевле, но в большем количестве, а дети обязательно захотят попробовать платные спортивные развлечения… Возможно, вам стоить подумать о компромиссе: во время школьных каникул – открыто для всех, а остаток года – без детей. Мне не кажется, что это будет очень сложно воплотить в жизнь, а для вас это станет возможностью привлечь разные группы туристов. Что вы об этом думаете?
Марк посмотрел на девушку с восхищением:
— Я думаю, что правильно поступил, попросив вас приехать. Пусть Кристоф и его возлюбленная остаются в своем номере, нам они не нужны, — весело закончил мужчина. — Лично я предпочитаю вашу сдержанную, но неоспоримую красоту всем скрытым козырям мисс Гужон.
— Марк, вы - ужасный соблазнитель, — пошутила Джессика, легонько толкая его локтем.
После экскурсии по большей части отеля и рассказа о расценках на развлечения, Марк повел девушку к бару.
— Вы только что провели в пути больше десяти часов, а я уже успел вас нагрузить. Вы заслуживаете немного расслабиться.
Девушка охотно согласилась выпить коктейль в его компании и почти сразу же погрузилась в созерцание отражающегося в воде заката.
— Вы знаете, Джессика, что я вас очень ценю, — заметил Марк, с добротой глядя на собеседницу. — Я очень хорошо вижу, что ему в вас понравилось.
Джессика пригубила свой коктейль на базе водки и маракуйи, чтобы не выдать своих истинных чувств. Когда алкоголь растекся по венам, девушка наконец позволила себе расслабиться.
— И вы также знаете, что ему разонравилось?
— Думаю, что он испугался вас потерять. Он предпочел подтолкнуть вас к выходу, прежде чем вы сами захотели от него избавиться.
— Он бы не потерял меня. Я любила его так, как никогда никого не любила. Все, чего я хотела, это быть с ним, на работе и вне ее.
— Подумайте сами, моя дорогая. Вам было сколько, двадцать один, двадцать два года? А ему почти сорок. Рано или поздно вы бы предпочли ему кого-то, кто бы больше подходил вам по возрасту, по стремлениям, и это нормально. Но я думаю, что он так сильно вами дорожил, что просто испугался, что ему придется пережить этот момент.
— Это смешно, возраст не имеет ничего общего с этим, — запротестовала Джессика, думая, сама не понимая, почему, о своей матери и о всех ее мужчинах. — И замечу, что Селин моложе, а он стал только старше.
— Не думаю, что он испытывает к мадмуазель Гужон те же чувства, что он испытывал к вам. Конечно, могу ошибаться, но я так не думаю.
Джессика ничего не ответила. Ее взгляд медленно скользнул к горизонту. Вчера в Париже, сегодня на Антильских островах… Когда она увидела, что они идут к бару, держась за руки, голова Селин на плече Кристофа, девушка быстро допила напиток.
— Я немного устала, Марк, думаю, что я пойду к себе в номер… Спасибо за экскурсию и за компанию, — вставая, поблагодарила Джессика.
— Это было удовольствием для меня, Джессика. До завтра.
Девушка поспешила покинуть бар до того, как Кристоф и Селин там появились.
Джессика провела странную ночь, вспоминая о прошлом, которое всплыло после нескольких часов полета над Атлантикой. Она думала о матери, о мужчине, женой которого она хотела бы быть, ребенка, которого она хотела бы вынашивать в себе, и о другом, который любил ее, поддерживал и хотел. «Почему жизнь такая сложная?» — спрашивала саму себя девушка, ворочаясь с боку на бок в кровати. Почему нужно, чтобы она хотела того, кто не хотел ее? Почему она не могла сказать Филипу «да»? Честное, прочное «да», такое «да», какое бы она сказала Кристофу? Почему она не любила так сильно того, кого она должна была бы любить больше всего?
Измученная, охваченная чувством вины, Джессика вылезла из кровати и вышла на террасу. Небо, усыпанное звездами, шум волн, разбивающихся о песок, морские брызги… Она шла босиком в беловатом свете луны. Она прошла мимо их комнаты, шторы которой были широко открыты, и увидела, как дрожат тени двух перекатывающихся тел; она не задержалась перед окном и пошла дальше, надеясь найти решение неразрешимой проблемы. Вздохнув, Джессика присела на песок. У нее не было тридцати шести решений, на самом деле, у нее было только одно. Уволиться. Оставить офис, оставить его. Разорвать последние связи и забыть. Никакого другого выхода не было.
Слеза, словно жемчужина, скатилась по щеке. Потом вторая. А вскоре обе ее щеки были изборождены потоками слез и спускались прямо к шее. Нужно было проститься с тем, что ее делало самой счастливой.
На следующий день на лице девушки не осталось никаких следов от эмоций, которые ее охватили накануне. Возможно, она казалась немного более закрытой, ее глаза были слегка покрасневшими, но она могла при случае все списать на недостаток сна и разницу часовых поясов.
Проснувшись намного раньше коллег, Джессика заняла столик на солнышке и наслаждалась стаканом фруктового сока и кофе.
