Хэвенли не колеблясь обхватила его руками и ногами. Он погрузил язык ей в рот и зашагал к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, а затем почти бегом помчался по коридору в свою спальню.
Рядом со своей кроватью он медленно опустил ее на ноги, притягивая к себе каждый дюйм ее тела, затем изучил ее раскрасневшееся лицо. Ее глаза уже расширились, губы распухли, соски затвердели. Он пожалел, что в прошлую пятницу не прикоснулся руками — или ртом — к ее груди. Он был полон решимости наверстать упущенное.
Бек скользнул пальцами по ее талии, проведя по краю бюстгальтера, прежде чем обхватил ее округлости руками. Глядя ей в глаза, он медленно водил пальцем по тугому маленькому пику взад и вперед.
— Чего ты хочешь, девочка?
— Так много всего… — призналась она со стоном, затем одарила его самоуничижительной улыбкой. — Вчера поздно вечером, после смены, я лежала в постели и прокручивала в голове наш ланч. И впервые в жизни я смогла испытать оргазм.
— Хорошо. Ты должна знать свое тело и то, что заставляет тебя дрожать, — он слегка ущипнул ее сосок через платье, наслаждаясь ее прерывистым дыханием. — О какой части нашего обеда ты думала, пока кончала?
— О том, как ты прикасался ко мне. Я положила свои пальцы туда, где были твои, и думала обо всех вещах, которые ты сказал. И… — она вздохнула, ее улыбка стала шире. — Это было мило. Но не так удивительно, как то, когда ты доставил мне удовольствие.
Приятно знать.
— У тебя есть другие фантазии? О чем ты думала, когда прикасалась к себе ещё раньше?
— Долгое время, когда я пыталась…
— Мастурбировать? — услужливо подсказал он.
Как по команде, ее лицо стало еще краснее.
— Да. Когда я это делала, мои мысли были пропитаны любопытством. Я хотела знать, как работает мое тело. Я хотела понять физиологию. И я хотела понять, почему, если я женщина, меня не интересовали мужчины — или женщины — вокруг. Это было почти так, словно я не понимала себя достаточно хорошо, чтобы иметь фантазии. А потом ты повел меня в галерею, — она вздохнула. — И все изменилось.
Эта женщина была самым интригующим клубком противоречий. Ей потребовалась целая вечность, чтобы рассказать ему о своих проблемах, но она с готовностью поделилась своими чувствами и фантазиями. Должна быть какая-то причина. Как бы то ни было, ее двойственность заинтриговала его. Сделала его тверже. Заставила его еще более отчаянно желать ее.
— Я не удивлен. — Он почувствовал, кем она была, в тот момент, когда встретил ее. То, что она подтвердила это, даже неосознанно, возродило его надежду. Она не была готова к резиновым паддлам и хлыстам — возможно, никогда не будет, — но она была готова к тому, что он возьмет все под свой контроль.
Так бы все и продолжалось.
— Ты нет? Я в шоке.
— Все еще не удивлен, — он провел пальцем по V-образному вырезу ее декольте, кончиком пальца задев соблазнительную выпуклость ее груди. Широкая, порочная улыбка появилась на его лице. — Покажи мне.
— Что?
— Покажи мне, как ты заставляешь себя кончить.
В ее глазах вспыхнул жар.
— Я… я не знаю, смогу ли я…
— Ты можешь, — он провел языком по ее ключице, затем прошептал ей на ухо: — Разденься, ложись на кровать и покажи мне, чему ты научилась.
— Ты… ты собираешься смотреть?
— О да, — как только он произнёс это, ее дыхание стало неровным, и она смущенно прикусила губу. Он провел губами по ее подбородку. — Я хочу быть первым, кто увидит тебя голой.
Хэвенли колебалась, затем сняла сандалии, сняла одну из лямок с плеч и посмотрела на него, ожидая одобрения.
— Продолжай, — он стянул другую бретельку и поцеловал оголившийся участок кожи. — Со мной ты в безопасности. Не останавливайся.
Она отрывисто кивнула ему, затем повернулась к нему спиной, собрала волосы и подняла их вверх.
— Я… я не могу дотянуться до молнии.
Его член одобрительно дернулся, когда он судорожно втянул воздух. Черт возьми. Она раздевалась — для него. Он увидит ее совершенно обнаженной. Эта мысль взорвала его мозг и пробудила либидо.
Медленно он потянулся за бегунком и потянул его вниз по ее спине, тихий скрежет был болезненно сексуальным, когда он обнажал дюйм за дюймом ее молочную нетронутую кожу.
Рука Бека дрожала. Его контроль был опасно близок к тому, чтобы взорваться, но он стиснул зубы, приковал своего зверя и приказал себе набраться гребаного терпения, когда расстегнул молнию так низко, как только мог.
Кружево цвета слоновой кости, облегающее ее спину и обвивающее бедра, дразнило его. Он просунул палец как раз под ткань.
— В следующий раз оставь свои трусики дома. Тебе они со мной не нужны.
Хэвенли бросила взгляд через плечо:
— Носить платье без нижнего белья?
Ее шок заставил его улыбнуться.
— Это доставило бы мне удовольствие.
— Я не знаю, настолько ли я… смелая. Я постараюсь.
Ему не понравился ее ответ, но он понимал, что просит ее о чем-то новом и чуждом ее чувствам хорошей девочки. Он должен был позволить ей приспособиться к этой идее — и к его требованиям. Ничто с ней не будет простым или быстрым. Тот факт, что она вообще была открыта для этой идеи, был хорошим знаком.
Бек взял ее за руку и поцеловал в шею:
