В храм драматического искусства Энтони прибыл весьма утомлённым. Ибо вошедшие в раж юные девы — это какое-то локальное бедствие. Речь про наряды. Они же в свет выходят, считай. Как можно прийти в том, что уже ношено?
Плюхнувшись в деревянное кресло с мягкой обивкой, Энтони достал портсигар и натянул на лицо выражение, показывающее, что ближайший час его с места никто не сдвинет. И да, тут можно свободно курить. Пепельницы стоят на столиках между креслами. Когда они заняли свои места, появился официант, желающий уточнить, не нужно ли чего господам. Господа пожелали полтрейн (Энтони) и лёгкое сладкое вино (девушки).
— Леди, — заговорил Энтони. — Я достаточно извинился за отсутствие утром?
«Потратить за день… Да что там за день, за несколько часов двенадцать империалов! Если этого недостаточно, я буду очень удивлён!» — Младший прямо-таки уворчался насчёт чрезмерных трат (он считал здесь и те восемь империалов).
Что поделать, тяжёлое детство, скромная юность. Всё же пусть Младший и не оригинальный Энтони Кольер, но немалая его часть. И его прямо-таки триггерили такие широкие жесты.
Федерика, сидящая справа от Энтони, улыбнулась. С довольным лицом.
— И куда же вы сегодня… отлучались, Энтони? — спросила девушка.
До сего момента поговорить не получалось. Были лихорадочные сборы на мероприятие.
— Ездил в Колизей, — ответил парень.
— В Колизей⁈ — удивилась Минди, сидящая дальше по ряду, рядом с Федерикой.
— И зачем? — нахмурилась Федерика.
— А приглашения откуда появились, как вы думаете? — усмехнулся Кольер.
— А-а! — протянула Минди.
— Вот как, — с облегчением и улыбкой произнесла Федерика. — Тогда ваша кипучая жажда деятельности, Энтони, достойна всяческой похвалы.
— Рад стараться, — улыбнулся парень. — И вот когда я добывал приглашения в Колизей, достались и тессеры сюда. Прошу прощения, кстати, что не удалось предупредить заранее. Это действительно вышло почти случайно.
— Удача — это очень приятное качество! — заметила Минди. — Когда оно направлено в твою сторону!
— Ну, и благодаря… — Федерика наклонилась к парню. — Благодаря тебе, мы смогли выглядеть, как положено.
На ней было светло-синее платье. В тон платью кулончик на шее, с шариком, который походит на жемчуг, но голубого цвета с белыми прожилками. Небольшие висячие серёжки, с голубыми же прозрачными камешками. И да, декольте опять такое, что штаны постоянно тесными кажутся.
Минди выбрала платье молочного цвета и воздушное. А для Элен подруги выбрали тёмно-синее, почти чёрное платье, опять же длинное, в пол. Как и у них самих. Это же вечернее платье (пояснение Федерики), оно не может быть другой длины.
«Да уж! — сварливо заметил Младший на фразу Рики. — Я на такую сумму год бы жил! Причём, вполне достойно!».
«Про вчера тебе напомнить?» — ехидно поинтересовался Энтони.
«Знаешь, на эти деньги можно лупанарий снять в единоличное пользование».
«Но искренность не купить. А вчера мы были первым сразу у трёх девушек. Согласись — это серьёзное достижение».
«Хм».
«Считай это инвестициями. В отношения, любые, надо вкладываться. Та же Федерика может потом тихонько подсказать, если вдруг дядя или старшие братья решат нас немножко кинуть».
«Хм-хм. Если так рассуждать… Там миллион играет. А по итогу должно быть два. Потратить двенадцать золотых — это небольшая плата в таком разрезе».
«Именно».
К креслу слева от Энтони подошла какая-то дама. Парень кинул взгляд… И приподнял брови. Лукания Галлус. Энтони привстал, склонил голову.
— Леди, — произнёс парень.
— Добрый вечер, Энтони, — с еле заметной иронией ответила женщина, присаживаясь. — Вижу, дела у вас идут… Как надо?
— Да, благодарю за протекцию, леди… эм, домина Лукания, — с теплом ответил Кольер.
«Кстати, — оживился Младший. — Между прочим, в отношения надо вкладываться».
«Охолони, вкладчик! Не сейчас же!»
Представление было красочным. Тут и свет имелся, и достойные декорации. Красивые актрисы. Мужики тоже не производили впечатления нетрадиционных (не все, по крайней мере). И оркестр играл достойно. Более, того, даже промелькнула сценка в постели, причём не просто в постели, а имелся чёткий намёк, что происходит то самое. Всё прилично, разумеется, никто ничего не показывал. Но зрители при этом зашушукались.
Вот только, само собой, текст шёл на латыни. И хоть актёры говорили достаточно громко, Энтони почти ничего не понял. Суть уловил, что действие происходит достаточно давно. Судя по нарядам (например, тоги фигурировали), несколько столетий назад. Были ещё типично римские доспехи, промелькнула сцена на триреме. Ну, и тематика — любовь. Вот только кого к кому? И в чём конфликт? Имелись в качестве главных героев пять женщин и два мужика. Ещё мужчина в возрасте и явно при должности. Ещё вроде бы на фоне проходила какая-то война.
В какой-то момент Энтони попросту завис. Анализ отключился, парень просто смотрел на сцену, не вникая в происходящее, и думал о своём. О битвах прошедших, о грозах грядущих. Друзьях и врагах, бывших и лучших…
