А это струны. Перебором зазвучали в тишине. А следом вступили барабаны. Но не мерным буханьем, а звонким быстрым стаккато.
«Да это же что-то восточное. Арабское?».
Тени метнулись в центр площадки. Тут же вспыхнули факелы, которые сделали эффект прорисовки. Музыка стихла. Потрескивают факелы.
Почти обнажённые девичьи фигуры. Одна в центре, шесть вокруг неё.
— Оу! — долетел комментарий от девушки рядом.
«Бандерас» в ответ хмыкнул.
Коротенькие штанишки из голубой блестящей ткани. У центральной из розовой. Из такого же материала и такого же цвета повязки на груди (хотя, по-честному, что там прикрывать). Аккуратные животики, плоские, но не прорисованные в квадратики. В пупках блестят драгоценные камни, под цвет одежды. И опять полупрозрачные белые платки закрывают лица до глаз.
Пум-та-та-та-та. Вновь заиграли барабаны. Центральная танцовщица подняла руки, а шестеро вытянули правую ногу вперёд. И все девы раз и ловко двинули бёдрами. Блеснули цепочки на бёдрах, негромко звякнули подвески.
«Матка боска! Да это ж танец живота!»
Центральная выступила вперёд, окружающие же повторили её предыдущее па. И пошла жара! Уверенно зазвучали барабаны, запела флейта и струнные переборы. Музыка одновременно достаточно быстрая и… романтическая.
Взгляд не успевал охватывать всю картину… Точнее, глаза постоянно съезжали на какую-то конкретно девушку. Какой-то гипнотический эффект, право слово. Сверкание драгоценного камня, движения бедрами, блеск золотых подвесок. Поднимаешь глаза, а тут следует движение плечами. И вроде бы нечем этим девам потрясти… Но взгляд отвести не можешь.
А ещё потрясающая синхронность прихватывает, когда всё же умудряешься оторваться от конкретной танцовщицы. Прогиб назад, взметнулись чёрные, как смоль волосы, когда девы крутнулись. Причём, центральная вышла из другого па и чётко влилась в движение девушек по периметру. У Энтони же сложилось впечатление, что волосы какой-нибудь из танцовщиц сейчас ему по лицу… А он потом руки протягивает и хвать!
«Воу!» — парень аж головой помотал, избавляясь от наваждения.
А музыка замедлилась. Движения танцовщиц сделались ещё более текучими, ещё более плавными. И… призывающими.
«Да чтоб меня!»
Аж сердечко замирает, когда так… пальчиками к себе подзывают. Что-то жарковато стало! И бедро так провокационно, раз, раз. «Подойди, сними с меня эту одежду и владей мной».
«А нам ничего не надо в Мисре?» — пришёл комментарий от Младшего.
«Эм… Похоже, теперь надо».
А мисрийки продолжали лить вокруг жаркую, южную… похоть. Энтони ощутил, что на губах глупая ухмылка. Нахмурился.
«Надо же».
И тут его прижали с двух сторон. О, дамы, вернулись. К счастью.
— На что это ты тут смотришь, а? — сверкнула улыбкой Федерика.
Мелодия слегка ускорилась, движения танцовщиц стали более активными. Девушки стали выставлять вперёд бедро. Рука сзади поднята вверх, рука впереди вытянута вперёд. И край штанишек только мелькает перед взглядом отупевшего самца.
Опускаются на ковёр, словно крылья, отрезы полупрозрачной ткани. Энтони поднял взор.
— У-ху-ху! — комментарий сорвался с языка сам собой.
Танцовщицы сдернули грудные повязки.
— Боги, — пробормотала Федерика. — Как это… М-м.
«Так, надо бы уже приходить в себя. А то дамы потом так припомнят!»
— Они же выступают, — почти спокойно заметил Энтони. — Это лишь часть сценического образа.
— Очень… радикально откровенный образ, — заметила Минди с лёгким неодобрением в тоне.
В мерцающем свете факелов сверкали маленькие кружки, украшенные блёстками. Кружки прикрывали соски танцовщиц. То есть девушки не совсем уж до конца обнажились.
Танцовщицы прогнулись назад, снова закружившись. Чёрные крылья волос. Девушки, кружась, опускались при этом. Оказавшись, наконец, на коленях, они легли спинами на ковёр. И замерли. Раскиданные по ковру волосы, словно… Да, сто процентов, всем мужикам сейчас пришла аналогия, что эти антрацитовые волосы на подушке…
'В моей постели… Кхм. Соберись, тряпка!
Энтони прихватил спутниц за талии, показывая, что он помнит, с кем сюда пришёл. Музыка медленно стихла. Слуги закрыли факелы, надев на них что-то типа колпаков.
В темноте мелькнули фигуры. Другие слуги зажгли светильники. И Энтони прям сожаление испытал, увидев уже пустой двор.
Тут к нему сзади ещё одна дама прислонилась.
— Леди, что-то случилось? — спросил Энтони.
С невинным видом простака. Федерика посмотрела на парня. Покачала головой…
… — Ну, как тебе? — с улыбкой спросил Маркус Брут. — Не слишком вульгарно?
Принцесса улыбнулась в ответ.
— Удивительно, но это было красиво, несмотря на, — ответила Мирабэль. — А я уж подумала было, что ты меня в какой-то замаскированный лупанарий приволок.
— Мира! — укоризненно произнёс Брут. — Я, конечно, не могу похвастаться неизменно кристальной чистотой помыслов. Но приглашать девушку, пусть и бывшую, в лупанарий…
— Хорошо, хорошо, — усмехнулась принцесса. — Интересно, а сколько раз здесь был ты?
— Это второй, — тут же ответил Маркус.
Мирабэль с иронией посмотрела на парня.
— Как скажешь, — хмыкнула девушка. — К счастью, я не твоя девушка. Теперь.
