Зато пол был выложен мозаикой из кусочков разноцветного мрамора, а стены украшены смальтой — сплавом стекла с красками и мелкими вкраплениями позолоты и серебра в традиционном византийском стиле.
Я посветил на стены фонариком — они начали переливаться всевозможными цветами: изумрудно-зелёным, насыщенным синим, ярким пурпуром и приглушённым золотом. Если всю эту красоту отмыть, вообще замечательно будет.
На второй этаж вела массивная лестница. Там был точно такой же зал, только без колонн по бокам. Вместо них на полу у стен стояли сундуки, набитые всевозможным хламом, а посередине зала выстроились длинные столы с лавками.
В башнях действительно оказались обставленные убогой мебелью жилые комнаты.
— Ираклий, кому раньше принадлежал этот монастырь?
— Секте богомерзких иконоборцев, долгое время они маскировались под личиной праведных монахов.
— И чем же прославились монахи из этой преступной секты? У простодушных граждан отбирали дома или выманивали деньги под предлогом отпущения грехов, излечения от всех болезней и обещаний райской жизни после смерти? — спросил Кир.
— Приверженцы ереси иконоборцев втайне проповедуют не поклоняться иконам, называют их разрисованными бесполезными досками. А тех, кто почитает святые мощи, презрительно обзывают остеофилами — костопоклонниками. Нечестивые монахи, тайком проникая ночью в храмы, похищали иконы, мощи, деревянные раки и другие реликвии — всё, что могли унести, а затем сжигали святыни в пустых медных цистернах или у себя во дворе. Именно от этой дьявольской секты, которую наша церковь пытается искоренить на протяжении нескольких веков, и происходят все несчастья, недуги и беды, которые постоянно обрушиваются на нас.
— А где сейчас эти оппозиционные монахи?
— Мы их выследили и на двунадесятые праздники всех самых опасных еретиков - смутьянов предали анафеме, а после — сожгли живьём в медных цистернах. Их мелких приспешников выпороли кнутами из бычьей кожи и усекли длинные болтливые языки, чтобы ни доверчивый плебс, ни благородных патрикиев более не баламутили. Затем осуждённых безбожников прогнали на Ипподроме в назидание перед толпой и сослали в далёкие монастыри с самыми строгими уставами.
— Меня устраивает предложение Никифора, хочу здесь обосноваться, — подытожил я.
— Великий Андумиаст — мой господин, распорядился, чтобы ваши желания были исполнены. Пойдёмте, я покажу вам монастырские термы, расположенные сразу за главным корпусом.
Терма представляла собой одноэтажное здание и состояла из предбанника и трёх просторных проходных залов: парной, тёплой и холодной бани. В каждом из залов мы увидели круглые бассейны, чаши которых покрывала разноцветная мозаика насыщенных сине- зелёных оттенков. Мозаика покрупнее украшала стены, а своды потолков, по обыкновению, по углам поддерживали колонны. Только ни в одном из бассейнов не было ни капли воды: ни горячей, ни холодной.
— Уважающий себя ромей принимает ванну два, а то и три раза за день, — рассказал Ираклий. — Но здешние монахи презрели все наши традиции и позволяли себе такую роскошь всего лишь три раза в год. Поэтому пока резервуары стоят пустые. Для ваших нужд я вызову слуг — мойщиков, которые тщательно вычистят их и наполнят проточной водой, принесут мыльные экстракты и благовонии. Система отопления — гипокауст находится под полом, горячая вода подаётся по трубам из огромного бронзового котла кочегарного отделения.
После осмотра бывшего монастыря мы отправились на инспекцию помещения, где, возможно, будет располагаться наш магазин и косметический салон. Минут через двадцать, направляясь в сторону центра города и пройдя Аргиропратию — небольшой, но роскошный квартал, специализирующийся на продаже ювелирных изделий и рынок аптекарей — фармакевсов, мы вышли на оживлённую улицу.
Ираклий привёл нас к маленькому двухэтажному зданию с двумя колоннами по бокам и двускатной крышей. Внутри мы увидели просторный торговый зал с мраморным полом, пустыми каменными прилавками, в воздухе присутствовал лёгкий аромат парфюмерии и восточных специй. На втором этаже с более скромным ремонтом пустовали три комнаты без мебели. Ни жильцов, ни клиентов здесь не было, дом, как и монастырь, оказался полностью свободным и пригодным для проживания.
— Что случилось с хозяевами, тоже жизнь под откос пошла? — спросил Кир.
— О нет, наоборот, в гору. Этот дом Никифор предоставлял одной из своих пассий — предприимчивой афинянке Феофано. Она успешно торговала здесь специями: амброй, киннамоном, ладаном, мухсосом. А также благовониями, притираниями, мазями и красками для лица. Моя супруга Евфимия часто заходила в лавку к Феофано и покупала здесь всё, но последнюю неделю она редко поднимается с кровати, жалуется мне на упадок сил и постоянный привкус сладкого во рту.
— Подозрительные симптомы, — после небольшой паузы выдал Кир.
