— Звать-то меня Айка…
— Где мы находимся?
— Как это где? В лесочке на полянке… а тамо городище Казан… — трясущейся рукой Айка показала направление, на стоящего рядом «демона» старалась не смотреть.
— Далеко идти до города?
— Неа… до следующей ночки мочьно дохромать, не успеем охнуть…
Я проверил на небосклоне местоположение солнца и только сейчас заметил, что оно уже скрылось за деревьями, а это означает, часа через три–четыре начнёт темнеть. Примерно в это же время мы переместились в новую реальность… вполне возможно, что на поляне, где находимся сейчас, приблизительно через тысячу лет будет располагаться коттеджный посёлок, в котором мы арендовали наш последний дом.
— Если пойти на запад, там течёт река Волга, в которую впадает маленькая, мы называем её Казанка, верно? — уточнил я. Айка кивнула и пожала плечами. Согласно направлению, куда показала Айка, «городище Казан» находился в месте слияния двух рек… всё ясно — мы перенеслись в свой родной город, в наш регион и в то же время суток. Судя по одежде местных, примерно на тысячу лет назад. Плюс минус сотню лет.
— Какой сейчас год?
— Не ведаю, об чём вопрошаете, архистратиг…
— Как ты оказалась на полянке?
— Не по своей воле оказалася… рабыня я… досталася тому издохшему ипату… — Айка показала на бандита, которого Кир добил палицей, и хотела ещё что-то добавить, но мне пришлось её остановить:
— Достаточно… понятно… — усмехнулся я. Сперва, по застарелой родительской привычке, не захотел, чтобы находившийся поблизости Кир слушал заезженную пластинку про доисторических рабынь и доисторических ипатов–нагибаторов, но потом вспомнил, что ему скоро восемнадцать стукнет и разрешил:
— Продолжай.
— Энтот пёс быв головным ипатом у энтих богомерзких сыроядцев, коих счас умертвили… горящей молнией… Вельзевель… — еле слышно прошептала Айка и глазами указала на Кира, а затем замолчала. Видимо, наш красный монстр напомнил ей кого-то из персонажей местного былинного эпоса, которыми на ночь пугают детей.
— Дальше.
— Повиновалася во всём, што он повелевал… полоскала поганую одёжу, очищала замызганное облачение, варила яства да отвары… ухаживала как за мужем… тьфу! Великодушный архистратиг, не отсылайте нас на тот свет в далёкий ирий! — неожиданно соскочив на другую животрепещущую тему, дрожащим от страха голосом залепетала Айка.
— Чем занимался твой издохший ипат?
— Могутой его величали… беглый ипат муромский… в дубравах, в чащобах да на Волге ограблял честных торговьцев. Отъимал серебро, златице да узорочие всяческое… пытал да изголялся… а опосля живота лишал, — зачастила Айка и, прижав руки к груди, покаялась, — токмо я истязать да погублять не подмогала! Никому худого не сотворила, не казните, архистратиг!
— Не буду. Где награбленные деньги и вещи?
— Сего дня пополудни прихвостни евойные потащили добычу в Великий Болгар… а доля Могуты тута в суме с припасами схоронена.
— Когда прихвостни вернутся обратно?
— Тьма ночедней проходит, покамест ушкуйники–псы окаянные воротятся, токмо ясно о том не ведаю да считать толком не разумею.
— Какие города расположены поблизости?
— В четырёх днях пешей дороги стоит Великий Болгар… в иных городищах самодержавной Идель Булгарии так и не довелось побывати… — горестно вздохнула Айка, — дак городищи энти отседова далече… много седмиц идтить надобно…
— Ладно… старик, а ты что скажешь?
— Какой я те старик, сорок зим мне токмо!
Похоже, жизнь неплохо потрепала этого товарища, если таким старичком выглядит, или из-за всклоченной седой бороды мне кажется, что ему в обед сто лет исполнится.
— Поручись-ка, што твой шайтан меня к праотцам не загребёт. Рановато мне покамест к ним… поведаю, што ты желаешь, — немного подумав, сообщил он.
— Говори уже! Никуда шайтан тебя не заберёт и не убьёт, отпущу сразу после разговора.
— Отпущать не надобно, здеся и останусь… боле мне некамо и незачем идтити… здеся и помирать буду, токмо прежде дождусь тех поганых псов, што с моей торговлей в Болгар съехали… и прибью, скольких смогу. Они отрока моего последнего умертвили… монеты да узорочье утащили… повозку уволокли… и Клюсю… — старик, не выдержав свалившихся на него несчастий, зарыдал в голос.
— Они твою жену с собой забрали? — проникаясь в местные реалии, поинтересовался я.
— Нее… не жену, — доложила Айка. — Клячу–лошадину.
— Как тебя зовут? — спросил я, когда старик немного успокоился.
— Гостята я… ростовьский купьчина… шёл, как водится, в городище Веда Суар к чавашскому князю Элмесу. С Ага-Базара, из Болгара вёз для князюшки сафьян–булгари, бусины, перстни, цепи из червленого серебра, воскь… токмо те чужеяды усё у меня поотымали… дождусь и порешу сучьих вымесков! — Гостята со злостью сплюнул на полянку. «Что-то вовсю разошёлся дедок», — подумал я и продолжил допрос:
— Этот парень — твой сын?
— Наследок… пытали да истязали его, абы выведать, имеется ли у нас ишо златице… откуп псы искали.
— Ты считать и писать можешь? — перевёл я разговор на другую тему.
— Ато! Обучен, я жь купьчина! На языке идель–булгаринов аки на своём родном глаголю… усё, што надоть, разом перетолмачу.
