– Владимир Фёдорович, как вы считаете, каким образом можно было бы положить конец нынешнему обострению конфликта в Карабахе?
– Положение в 1920 году было еще хуже. Но на территорию региона вошла 11-я армия РККА и навела порядок за неделю. Ее вмешательство позволило обеспечить мир в регионе почти на 70 лет. Подробное описание этого можно найти, например, в очерке Мариэтты Шагинян «Нагорный Карабах».
Соответственно, сейчас тоже нужно ввести мощный миротворческий контингент (две мотострелковые дивизии как минимум, ОБСЕ в своих лучших планах рассчитывает только на пять батальонов, а это слишком мало) и разоружить противостоящие стороны. Весь вопрос в том, кто будет этим заниматься. Ни ООН, ни ОБСЕ, ни Россия на это сейчас не пойдут.
– Существует ли возможность окончательного урегулирования конфликта, за исключением чисто военных сценариев?
– Других вариантов урегулирования, кроме вмешательства «третьей силы», нет. В очень далекой перспективе можно представить себе, что интеграционные процессы в мире ликвидируют необходимость национальных и административных границ, и тогда установится мир. До этого, может быть, не так далеко с учетом обострения глобальных проблем.
Отдельно хотелось бы отметить, что урегулирование конфликта затрудняет отсутствие интегрирующей идеологии. Каждая из сторон противостояния имеет собственный набор ценностей, смыслов и воплощающих их символов. В результате исчезает возможность примирения участников конфликта на идеологическом уровне. Советский интернационализм оставлен в прошлом. Как следствие, стало гораздо сложнее убедить представителей противоборствующих сторон взглянуть своему врагу в глаза, увидев в нем в первую очередь человека.
Случилась трагедия тяжело заболел лидер российской несистемной оппозиции Алексей Навальный. Далеко не все в России разделяют его взгляды и позицию. Но без большого риска ошибиться можно сказать, что подавляющее большинство россиян желает ему скорейшего выздоровления и возвращения на политическое ристалище.
Факт остаётся фактом, при всех сложностях карьеры ему удалось занять свое «несистемное» место системе российской политики. Причем впервые в российской истории, если, наверное, не считать краткого опыта левых эсеров, длившегося несколько недель и закончившегося антибольшевистским мятежом.
Пока было бы затруднительно, на мой взгляд, делать какие-либо выводы о причинах его внезапного заболевания. Будем надеяться, что немецким эскулапам удастся в полной мере восстановить здоровье пациента. К сожалению, однако медицинская сторона проблемы отступает на второй план по сравнению с той политической бурей, которая началась в связи с трагедией.
Участие в судьбе больного приняли лидеры Франции, Германии, первый заместитель госсекретаря США специально затронул этот вопрос в беседах в Москве. Нечего и говорить про различные рода общественные организации на Западе. И уж, вне всякого сомнения, состояние здоровья российского оппозиционера заняла особое место на страницах и в эфире таких средств массовой информации как как пресловутый Bellingcat.
Причём, в корреспонденциях уделяется намного меньше места здоровью пациента, чем различного рода версиям причин заболевания. Как обычно, не обошлось без резких суждений и обвинений в адрес российских властей, Российского государства и его представителей: мешал-де Навальный российской вертикали власти, поэтому его и убрали с политической арены. Ведь если вернуться к медицинской стороне вопроса, то даже несведущему человеку понятно: после стольких дней пребывания в коме Навальный потеряет очень много в своей трудоспособности, необходимой для политической борьбы.
