Егор не стал дожидаться каких-либо действий, а просто сквозными дворами прошёл к Гасану и вскоре они уже были возле Никитских ворот. Он молчал сидел, не выражая вслух никаких эмоций, только усталость и презрение было написано на его лице, а вот его друг радостно говорил:
– Как рвануло, аж, моя тачка содрогнулась, представляю каково там теперь, наверно и других машин знатно побило.
– Да нет, братишка, всю силу взрыва принял на себя двигатель этой немки, конечно, кое-какими осколками и побило несколько машин, но не серьёзно, так пустяки. Движок и кузов БМВухи фактически всё принял на себя, а вот от этой твари кроме обгорелых кусков и печёного дерьма точно ничего не осталось, даже в гроб от этой суки вряд ли чего наскребут, так пустой и загонят под землю.
Гасан ещё долго восторгался результатами возмездия этому подлому шакалу и с уважением посматривал на своего молчавшего, содравшего с лица усики и бородку, освободившегося от, по его мнению, нелепой «тирольки», друга. Так и ехали, соблюдая все правила. Их несколько раз всё-таки остановили, тщательно проверяли документы, багажник, заглядывали в салон. На вопрос Гасана:
– А чего они так народ трясут?
Обозлённый ГАИшник выматерился:
– Эти козлы награбили, да всё никак не поделят своё награбленное, вот и бьют друг друга, а нам, простым служивым, стой и лови! Ладно, давай рули, не хрена тут стоять да пытать нас. Сегодня вечером по телику сам всё услышишь. Учти, не дай Бог тебе сейчас правила нарушать, сразу попадёшь под горячую руку. Сам понимаешь.
От купюры он, правда, не отказался.
Всё также не спеша доехали до пансионата. Туда же вскоре подъехали и полковник с Каримом. И их также не раз тормозили на постах ГАИшники, шерстили и опрашивали. Полковник ничего не видел и не слышал, так как сразу же после своей команды прошёл в метро Арбатское, с которого добрался до метро Смоленское, а из него в машину Коли. Карим же и слышал, и даже видел пламя. Все они были рады совершённому возмездию, начали было расспрашивать Егора, но тот только ответил теми словами, что и Гасану:
– Получил тварь заслуженное. Остались только куски горелого мяса, да запёкшегося дерьма, гроб кинут в ямину фактически пустым.
Не сговариваясь, даже специально приехал по этому случаю Илья, они собрались в гостиной пансионата. Из включенного телевизора понеслось скорбное:
– Сегодня в восемнадцать часов двадцать минут трагически оборвалась в результате совершённого теракта жизнь видного военачальника Коровяка Сергея Игнатьевича. Неизвестным или неизвестными была заминирована его машина, которая и была взорвана у метро Кропоткинские ворота. Других жертв теракта нет. Есть только несколько водителей, контуженных взрывом и раненных осколками взорванной БМВ, да несколько незначительно повреждённых машин. Пострадавшие доставлены в больницу скорой помощи Склифосовского. Создана следственная группа. В неё включены представители военной прокуратуры, ФСБ и МВД. Дело находится на личном контроле генерального прокурора. Начаты оперативно-следственные мероприятия по этому делу, возбуждённому по следующим статьям. Преступники не останутся безнаказанными. В министерстве создана приказом министра комиссия для похорон павшего от руки наймита. Светлая память о генерал-майоре Коровяке Сергее Игнатьевиче, видном борце за дело народа, демократические перемены в армии, навсегда останется в нашей памяти.
– М-да, вот так герой этот лизоблюд, прохиндей, видный военачальник… ну и ну… – только и вымолвил Сергей.
Егор же, посмотрев на выставленный на экране портрет мордастого с пухлыми щёчками и маленькими глазками с короткими ресницами и мешками под ними, с маленьким курносым носом, примостившимся между этими щеками, с пухлыми губами маленького рта и тройным подбородком, только сплюнул, выматерился, встал и ушёл к себе в номер.
Следующей задачей, которую он так же взял на себя, была операция по возмездию этому тупому карьеристу, служаке капитану.
