Мы
Меня сначала подбросило, потом вжало в кресло. Двигатель надрывно загудел, застонал, дробно лязгая. Желтая муть плеснулась, заклубилась — и разошлась, показав, совсем близко, поверхность земли.
— Тормози!!! - заорал я, от неожиданности позабыв, что мы не в автомобиле. Вцепившись в подлокотники, рефлекторно зажмурил глаза и тут же открыл их. Никита пытался управлять, вертолет мотало из стороны в сторону, а потом хвост задрало кверху — но падать мы перестали.
Напарник откинулся в кресле. Холм, в который мы почти врезались, провалился вниз; машина пронеслась над вершиной, зацепив полозьями траву, накренилась, замедляя скорость, — перед нами открылось небольшое болото.
Вертолет пролетел еще немного и начал опускаться. Пригоршня грязным рукавом вытер пот со лба.
— Чуть не навернулись! Что это было, Химик?
— Если пространство тут такое… закругленное, то мы вроде как вдоль поверхности шара изнутри пролетели и обратно вниз возвратились. Ты что, садишься?
— Как это — вдоль поверхности шара? Да, сажусь, ты против? Передохнуть мне надо. Тут как раз…
— Тут как раз ржавые волосы вокруг. Толчок — лыжи коснулись земли.
— А, ладно, — сказал я, выглядывая. — Все равно сели уже.
Над болотом висела мертвая тишина — в ней, казалось, вязли даже те звуки, которые могли бы долетать до наших ушей из окружающего мира. Раскрыв дверцу, напарник осторожно опустил ноги, придерживаясь за край проема, готовый в любой миг вскочить, чтобы поднять вертолет.
— Где это мы? — спросил он.
— По-моему, где-то в северной части Долины. — Я выглянул со своей стороны. — Недалеко от поселка. Я вроде это место сверху видел, когда мы на телеге еще ехали.
— И как ты его запомнил? — скептически осведомился он.
— Головой, Никита, головой. Вон, видишь, три осины? — Я показал влево, где на краю болота росли высокие прямые деревья. — Они мне в глаза и бросились. Только тогда я не разглядел, конечно, что еще на этом болотце любопытного есть…
Собственно, любопытными были два факта: поверхность покрывали ржавые водоросли, а ближе к осинам тускло искрила не слишком мощная карусель. В сухую погоду аномалию заметить очень сложно, поэтому-то многие и попадаются, но чем — больше в атмосфере влаги, тем лучше она видна. А здесь влаги было столько, что над каруселью воздух будто пенился, завиваясь белесыми колесами, воронками смерчей, которые, посверкивая, с тихим гудением беспрерывно катились от ее центра к краям и, бледнея, растворялись.
У карусели нет четких границ, но мне показалось, что она висит примерно в метре над болотом, по которому стелились ржавые волосы.
— Как-то оно тут непривычно, — заметил напарник, оглядываясь на меня, и я кивнул. Ржавые волосы иногда напоминают лианы, а иногда — вьюнок или виноград. В любом случае это мутантное растение-паразит либо, как мохнатые веревки, свешивается с ветвей деревьев, либо облепляет камни или стены развалин клочковатой бородой… Но я еще никогда не видел, чтобы волосы стелились по земле или, как в данном случае, по болоту.
— Новая разновидность, что ли? — спросил Никита, упираясь ступнями в лыжи вертолета.
— Не знаю. Меня больше вон то интересует, — я показал в сторону карусели. Вокруг нее виднелись небольшие красные пятна — четыре артефакта, два с нашей стороны, два по бокам. Может, между аномалией и осинами были и другие, но сквозь струящийся воздух и смерчи я их не видел.
— Кровь камня?
— Ага. У тебя плечо болит еще?
— «Еще»! Оно так ломит, особенно вечером, что спасу нет. Я просто терплю, молчу об этом…
— Ну вот. А у меня со спиной до сих пор нелады. Да и Злого не помешало бы подлечить.
— Лучше не надо, — возразил напарник. — Я не про Злого, а про артефакты. Как ты туда через волосы доберешься?
— А ты приглядись. Они не по всей поверхности лежат, там вроде лабиринта. Видишь, со стороны карусели проход есть? Можно через него…
— Опасно, Химик. Мне один раз волосы кисть чуть не обмотали, еле сбросил их. Так потом неделю болело еще больше, чем вот плечо сейчас. Ну его, давай полетели…
Но я его не слушал, вылез из вертолета и встал рядом с колпаком. Спросил:
— Машина крепко села, не провалится?
— Вроде крепко, — неохотно откликнулся он. — Химик, да куда ты их положишь-то? В руках, что ли, понесешь?
— Ты забыл, партнер. — Я снял куртку, отстегнул ремни на груди и стащил со спины контейнер, который нашел в домике на склоне. Тот состоял из двенадцати квадратных ячеек, то есть металлических коробочек, посаженных на общую резиновую основу, стенка к стенке, так что они образовывали что-то вроде сот, и каждая была закрыта отодвигающейся вбок металлической крышкой с отдельным замочком-фиксатором.
— А, нуда… — протянул Никита разочарованно. — Таки забыл.
Обойдя вертолет, который стоял на островке твердой земли посреди болота, я прижал контейнер к груди и сказал:
— Застегни, неудобно самому.
