Остальные деликатно не выразили никакого интереса к его словам, только Тину повернулся и проводил его глазами, когда он спускался по лестнице.
С моря нагнало тучи, и они, словно крышкой, накрыли долину, заслонив мерцание звезд. Было жарко и душно, доносился слабый плеск невидимой реки, отчего казалось, будто сидишь в огромном черном котле, который только начинает закипать.
Он забрался под сваи и ждал. Она спускалась так тихо, что он заметил легкие шаги только потому, что напряженно вслушивался. Прикосновение к рукаву, и тихое: «Мэтт!» Он обнял ее и несколько минут стоял молча, крепко прижав к себе,
— Мэтт! — уже другим тоном; она отступила на шаг и подняла на него глаза. — Просто не верится, что ты здесь. Странно, правда?
— Да. Только не спрашивай, почему так случилось. Главное, что я смог снова увидеть тебя.
— Это очень опасно?
— Надеюсь, что нет, — он засмеялся. — Если все пойдет, как наметили, это не так уж опасно. Необходимо показать, что мы существуем. Ведь с тех пор, как мы устроили засаду на транспортер с пулеметами Брена, ничего не было, а прошло с тех пор… да, почти год. Но скажи мне, Анна, как ты тут?
— Все в порядке, — ответила она небрежно.
— Правда? Им не кажется подозрительным, что ты живешь здесь? Не спрашивают, откуда приехала?
— Паспорт у меня в порядке. И потом у меня есть документ, где сказано, что я служила в Бандхале и ушла с работы, чтобы ухаживать за отцом.
— А как он?
— Все так же. Не лучше. Очень тревожится обо мне.
— Я тоже. Думал, буду меньше тревожиться, когда ты уедешь, а тревожусь еще сильней.
— Не надо.
— Ничего не могу с собой поделать.
— Но кто же сейчас может стоять в стороне?
— А разве нельзя желать, чтобы те, кого любишь, подвергались опасности? Она на мгновение задумалась.
— Если бы ты стоял в стороне, Мэтт, я, наверное, не любила б тебя.
— Да, — ответил он грустно. — Наверно, не любила б. Хотя нас нельзя сравнивать.
— Почему? — перебила она. — Ты хочешь сказать, что я женщина? Я такая же, как этот мальчуган, как все. И ты не смеешь думать обо мне иначе.
— Ну знаешь, при всем желании, — он снова тихо засмеялся, — боюсь, что это мне не удастся.
— Я говорю о нашей борьбе.
— Конечно. А разве для тебя что-нибудь другое существует? Что еще имеет для тебя значение?
— Да разве может что-то другое иметь сейчас значение? Вероятно, нет.
— Он помолчал. — Просто я, видно, ожидал, что тебе так же трудно без меня, как мне — без тебя.
— Конечно, трудно, Мэтт, — она протянула руку и погладила его по щеке. — Конечно. Только… Ладно.
— Он взял ее за руку и больше не отпускал.
— Я понимаю. Она выглянула из-под свай. — Какая тишина! Скоро начнется дождь. Вам нужны тёмные ночи и дождь — он смоет следы.
— Мы так и рассчитываем, — он думал о другом.
— Стоит мне повидать его, Анна… твоего отца?
— Потом. Когда обо всем договоритесь с Сеном, мне кажется, отец будет рад поговорить с тобой, он теперь совсем ничего не видит.
— Жаль его.
— Да, это ужасно, когда ты слеп и стареешь, чувствовать, что привычный мир вдруг рушится. — И добавила: — Ты ведь знаешь, как он относится к тому, что происходит?
— Думаю, что да.
— Помни об этом, когда будешь говорить с ним. Я, кажется, знаю, что он хочет сказать тебе.
— Буду помнить.
Они замолчали и прислушались. На тропинке послышалось легкое шарканье, кто-то шел к хижинам. Анна отпрянула от Фрира и быстро взбежала наверх. Он отстегнул холщовую кобуру и ждал, держа руку на рукоятке пистолета. Шаги приблизились и затихли.
Сен? — хрипло прошептал в темноту Фрир.
Да, — ответил чей-то задыхающийся голос, и шаги приблизились.
Сен был низенький и толстый. Он с трудом взбирался по шаткой лестнице, Фрир следовал за ним. Войдя в комнату, Сен кивнул всем и сел.
— Дайте отдышаться, — взмолился он.
Улыбка широким полумесяцем расплылась на круглом, лоснящемся лице, глаза за толстыми стеклами казались огромными. Весь он будто состоял из аккуратно проведенных циркулем кругов — больших и малых.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Фрир, стоя у входного люка.
— Неплохо. Пришлось бежать, когда вышел за город, чтобы не попасть в луч прожектора. — Толстый живот затрясся от смеха. — А я не создан для бега.
Анна принесла ему чашку чаю, он с жадностью выпил.
Она подождала, пока он напьется, потом спросила, что нового в районе.
— Ничего особенного. Полное спокойствие с тех пор, как объявили, что район очищен от партизан. Была всего одна облава в джунглях — та, о которой я предупреждал вас несколько недель назад, да и то в основном чтобы войска не разленились. Убили троих в деревне, к югу отсюда. Потом объявили, что убитые работали на нас — вроде при них нашли доказательства.
— Уж это точно, — сказал Тек. — Убитые всегда оказываются бандитами. Многие из-за этого убегают к нам.
— В гарнизоне новый начальник. Полковник Лоринг. Эта облава — его рук дело.
— Как ты сказал — Лоринг? — спросил Фрир.
— Да. Его все здесь боятся.
— Лоринга мы хорошо знаем, — мрачно заметил Анг. — Он был во главе карательного отряда в Котал Баргхе.
