При случайном досмотре обнаружить спрятанный в машине героин практически невозможно, и Казначей должен был это понимать, но страх мешал думать здраво. Найдут, непременно найдут! Ноздри щекотал запах параши. «Закроют» именно его, а Брошкин, как всегда, отвертится! Наркоторговец спокойно сбавлял скорость. Увидев бездействие помощника, пихнул локтем:
— Доставай свой мандат, чего тянешь? Артем механически кивнул.
В ту секунду, когда машина остановилась, он распахнул дверь и бросился в лес.
За ним никто не побежал.
Артем несся, не чувствуя ног, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветки.
Гаишники подошли к машине.
— Ну, дядя, показывай что у тебя есть запретного…
Когда наркотик был найден, старший инспектор, в чине капитана, вздохнул:
— А ведь мы хотели только документы проверить. Другу своему спасибо скажи!
— Он мне не друг. — Брошкин успел выбрать способ защиты. — Попросил подвезти, и все. Откуда я знал, что он дурью заряжен?
— Оперу это расскажешь.
— Да хоть генеральному прокурору с девочками. Давайте подумаем, как взрослые люди: что вы мне предъявить можете? Свидетелей нет, понятых нет, пассажир сбежал. Вечный «глухарь» получается, и ребята из местного отделения вас за него не поблагодарят.
— Если тебя как следует обработать, ты все расскажешь.
— Уверены? Стану называть всех своих друзей, замучаетесь проверять. А потом от своих слов откажусь и жалобу накатаю.
— Ну и что ты предлагаешь?
— Можно договориться… Будь шанс «приземлить» Брошкина — гаишники, может, и не купились бы. Но в бесперспективной ситуации чего ради стараться? Доказать, и правда, не удастся…
Несколько зеленых купюр сменили владельца.
— Мои документы в порядке? — Брошкин улыбнулся. — Можно ехать дальше?
Молчание — знак согласия.
Сева потянулся к героину, выложенному на капот его машины, но мент с погонами старшины перехватил руку:
— Куда прешься? Это же не твое!
— Я заплатил за себя и за того парня… — Желание хохмить пропало, когда инспектор сжал его запястье:
— Следи за базаром, уродец! Что ты сделал? Кому заплатил? Может, еще скажешь, что взятку дал?
— Я все понял, — Брошкин смиренно опустил глаза, — я был не прав. Но если мы один раз нашли общий язык, то что нам мешает договориться еще раз? Я готов заплатить за свою ошибку… в разумных, конечно, пределах.
Старшина презрительно скривился:
— У меня дочка в десятый класс ходит, у них половина школы на игле сидит, в каждом сортире торгуют такие же, как ты. Съе...вай и радуйся, что легко отделался, а это я сожгу. Ну, брысь!
Проснулись около восьми: надрывался звонок.
— Кого это черти принесли? — в прихожей пробормотал Фролов, подавляя зевоту. Вера молча скользнула от кровати к креслу, на котором в беспорядке была разбросана одежда, закуталась в халат и, придерживая его на груди, вышла, плотно закрыв дверь. Семен натянул трусы: если грядут неприятности, их надо встретить, хоть чем-то прикрытым.
Знай он, что грядет на самом деле — сиганул бы в окно в чем мать родила.
Напрягая слух, Фролов разобрал, что явился мужчина. Не предвыборный агитатор и не сантехник, а кто-то знакомый, кого Вера сразу пригласила на кухню. Ревность царапнула сердце. Стараясь двигаться тише, Фролов поднялся и стал искать штаны.
За кухонным столом сидел парень лет двадцати пяти, при появлении Семена он затравленно обернулся. Тощий, с косой челкой цвета спелой пшеницы, с тонкими неровными усиками…
Потрясены были оба. — Т-ты?!
— Ты?
Вихрь мыслей взметнулся в голове Семена. Лейтмотив был один: подлый мент, укравший его деньги, теперь домогается Веры. Неспроста она замерла у раковины с таким озабоченным видом. Мент не в форме, значит — не на работе. Сейчас увидит, кто в доме хозяин. Держи, мужик, волна накатывает!
Фролов ударил с замахом и чуть было не угодил Казначею в висок, но тот упредил тычком в пах. Семен отлетел, приложившись спиной о холодильник, в котором что-то звонко обрушилось.
Артем затанцевал в боксерской стойке.
— Да вы что? — заорала Вера, хватая скалку. — Совсем оху...ли?
Драка получилась бестолковой. Увернувшись от ноги Казначея, Фролов зацепил его за штанину и повалил, они покатились по полу, хрипя и брызгая слюной. Фролов был сильнее, Артем — ловчее и нахрапистей, он чаще оказывался наверху, таращил рыбьи глаза, шипел угрозы и матерился. Сильных ударов не получалось, лупили друг друга по мясу, скребли пятками пол — пока Вера, извернувшись, не опоясала Казначея скалкой поперек спины.
— Хватит!
Выгнувшись дугой. Казначей скатился с Семена под стол. Оставаясь там, отдышался, промокнул под носом кровь и сказал с оттенком восхищения:
— Ну ты и даешь, сестренка, … твою мать!
— Кто? — Фролов, воспринявший действия Веры как помощь лично себе, хотел вскочить, чтобы расправиться с противником, но получил деревяшкой по темени — совсем, правда, не сильно-и шлепнулся на задницу. — Кто?
— Болт в пальто! — весело отозвался Артем из-под стола. — Ох-хо-хо, Верунчик, тяжелая у тебя рука!
— Сестра? Чья?
— Не твоя же!
— А ты, значит, брат?
