Роксана Пауэлл, голливудская «звездочка», мечтающая стать большой «звездой», соглашается поехать на кинопробы в джунгли охваченной гражданской войной Малайи. Встреча с Луэлином Керком, потерявшим всех близких владельцем каучуконосной плантации, заставляет ее пересмотреть привычные взгляды на жизнь.Автору удалось ярко и образно показать, как женщина решает одну из главных задач представительниц прекрасной половины человечества — выбор надежного спутника жизни.Каким был выбор Роксаны Пауэлл? Почему она сделала его? Не ошиблась ли в своем решении? Ответы на эти вопросы — на страницах предлагаемого читателям романа.
Стрелка спидометра указывала на отметку семьдесят, и я тут же пожалела, что взглянула на него. Бронированный, без боковых стекол, корпус нашего джипа практически не позволял видеть, с какой скоростью мы едем. Но теперь-то я знала. Семьдесят миль по такой дороге?! Вероятно, у меня вырвался слишком громкий вздох, потому как Дэн Лэндис, сидевший рядом с водителем, обернулся ко мне.
— Тебя что-то беспокоит, моя роскошная?
— Нам обязательно нужно ехать так быстро, Дэн?
Дэн удивился: ему и в голову не приходило подумать об этом. В сотый раз он перечитывал телеграмму с инструкциями от руководства киностудии, полученную пару дней назад, накануне нашего отъезда из Сингапура.
— Думаю, да, — ответил он и локтем толкнул водителя. — Эй, Хуссейн, мисс Пауэлл хочет, чтобы ты ехал помедленнее, понял?
Тот кивнул. Это был худой невысокий смуглый парень из индийцев-тамилов. Мы наняли его в Куала-Лумпуре.
— Это было бы неразумно, — проговорил он. — Дорога очень опасная. — Его желтые зубы пугающе блеснули, когда, обернувшись через плечо, он улыбнулся мне.
Улыбку у него вызывало все, особенно что касалось меня. С момента нашего знакомства он сам назначил себя моим личным слугой, наставником и телохранителем. Чаще всего это выглядело очень забавно. Он вообще был забавен — веселый коротышка с длинными черными сальными волосами, на голове — фетровая шляпа, глаза прикрывают очки в темной оправе, которые он носил для шика. Однако в тот момент я была сердита и взвинчена, и, судя по тому, что добавил Хуссейн в следующую секунду, он это понял.
— Это бандитская страна. Здесь очень плохие люди. — Для пущей убедительности он изобразил пулемет:
— Та-та-та-та!
— Ради Бога, следи за дорогой, — прервала я его, — насколько это возможно. — Ветровое стекло джипа тоже было закрыто бронещитом с узкой щелью для глаз шофера. — Если приходится выбирать между перспективой быть захваченной повстанцами или раздавленной в этом железном гробу, я предпочитаю первое.
Дэн прищелкнул языком. Его оптимизм был таким же большим, как и он сам. На студии Дэн отвечал за связь с прессой. Он работал в Голливуде так долго, что воспринимал жизнь как очередной киносериал, всегда зная, что конец будет счастливым.
— Думаю, в этом что-то есть, Рокси, — сказал он. — Бьюсь об заклад, если нас и остановят какие-нибудь партизаны, то лишь затем, чтобы попросить у тебя автограф. Но подумай обо мне: никто в Малайе даже не слышал моего имени.
— А я-то полагала, что как теннисист ты знаменит на весь мир, — съязвила я, выплескивая на него свое раздражение.
По лицу Дэна скользнула болезненная гримаса, и мне стало стыдно за свои слова. Дело в том, что мы с Дэном знали друг друга настолько, насколько это возможно для мужчины и женщины, и было нечестно бить его ниже пояса. Каждый из нас имел уязвимые места, к тому же Дэн был отличным парнем. Теннис он любил больше всего на свете и, как мне говорили, мог бы сделать в нем карьеру. А то, что вместо спорта он предпочел использовать теннис для маневров в бизнесе, в конце концов — его дело. Вероятно, кроме меня и его самого никто не знал, что выигрывает или проигрывает он в зависимости от того, насколько влиятелен его противник.
— Извини, Дэн, я вся на нервах.
— Забудь об этом, — ответил он. — Хотя нет, я передумал. Хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что. Я поняла, что он имеет в виду, но промолчала. Между тем, достав карту, Дэн спокойно стал изучать ее.
— Если мы не сбились с пути, то скоро будем на месте.
Хуссейн согласно кивнул:
— Через несколько минут должна быть деревня.
Джип поехал медленнее.
Дважды мне повторять не нужно: я опустила броневые шторки до уровня глаз и выглянула наружу. Мы отъехали от столицы на пятьдесят — шестьдесят миль, однако местность практически ничем не отличалась от той, какую я привыкла видеть в последние несколько дней: на переднем плане — преимущественно холмистая, с возвышенностями и долинами, на заднем — покрытая джунглями, из которых, казалось, на тебя вот-вот кто-то набросится.
Как гласил дорожный указатель, деревня, в которую мы въезжали, называлась Гопенг. Не знаю, что это означает на малайском, но я бы перевела это как «грязная дыра». Она представляла собой два ряда лачуг, разделенных дорогой, по которой бродили бесчисленные куры, коровы и голопузые чумазые ребятишки. Единственным приличным строением было кирпичное здание, в котором размещался полицейский участок. Хуссейн резко затормозил как раз напротив него. Тотчас оттуда выбежали двое туземных солдат с карабинами. Пока Дэн расспрашивал их, они с интересом рассматривали меня. Вероятно, присутствие блондинки, одетой в калифорнийский пляжный костюм по последней моде, было здесь настолько же неуместно, как присутствие их самих, скажем, в Сансет-Бич. Я и сама чувствовала себя явно не в своей тарелке, но в тот момент меня это мало заботило. Важнее было то, что тряска в автомобиле почти завершилась. Дэн вернулся.
