Я встала на колени и обняла его за талию, боясь, что он растворится в темноте.
- Положение, успех - это смешно. Они ничто без тебя.
- Посмотри на меня, - скомандовал он, и я повиновалась. - Роксана, ты не смеешь так говорить. Ты много работала и не можешь так просто отказаться от всего, чего добилась. Боже праведный, ты хотя бы представляешь свою жизнь здесь?
- Да, милый.
- Да, - согласился он, - благодаря моему эгоизму, ты успела кое с чем здесь познакомиться. Нельзя было разрешать вашей группе задерживаться на плантации. Я знал степень риска, но хотел, чтобы ты осталась хотя бы на четыре дня. С тех пор, как увидел тебя, своенравную незнакомку, на ступеньках веранды, я хотел задержать тебя здесь. И сейчас хочу. Но, слава Богу, я перерос свой эгоизм и не могу использовать тебя как средство улучшения моей жизни.
- А как же я? - бормотала я у него на груди.
- Что я могу тебе обещать? Я даже не могу тебе пообещать, что доживу до утра. Скоро ты превратилась бы в еще одну плантаторскую жену, проживающую каждую минуту своей жизни как последнюю. Я люблю тебя, Роксана. Люблю твой смех. Не заставляй меня быть свидетелем того, как твой смех исчезнет, как ты постареешь до времени. Ты думаешь, я не могу прочесть, что написано в глазах Оливии Виктор?
- Рядом с Оливией муж. Уверена, что для нее это куда важнее, чем свежие яблоки и более редкие, чем здесь, дожди.
- Викторы - счастливчики. Бог даст, в будущем году они вернутся в Англию. А я здесь до конца жизни, любимая.
- В этом нет необходимости. И мы можем уехать куда-нибудь.
- Ты же знаешь, что это не так. - Керк разомкнул мои руки и отошел к окну. - Я должен остаться здесь. И это не упрямство или желание быть форпостом демократии. Бог свидетель, я - не герой. Но у каждого человека есть свое место в жизни, которое ему негоже покидать.
Я снова легла на кровать. Вспомнила, о чем говорил мне Виктор, и подумала о выпавшей мне доле влюбиться в символ. И рассмеялась. Керку нравился мой смех. Но не такой горький.
- Не надо. Пожалуйста, - попросил он.
- Почему? Это лучше, чем плакать.
- Плакать не о чем. Сейчас. Может быть, после... Мне очень повезло. Не многим мужчинам удается поймать мечту. Хотя бы на миг. У меня было несколько мгновений с тобой, Роксана. И я буду любить тебя даже тогда, когда тебя не будет рядом.
- Мечты прекрасны, но я не знаю ни одной, которая жила бы вечно.
- Ты узнаешь, Роксана.
Я посмотрела на него с мольбой. Он был подавлен. Об этом говорила его поникшая худощавая фигура. Я вдруг поняла, насколько ясно Керк представлял себе наши жизненные пути. Он первым увидел, в какой точке они расходятся.
Более того, его мудрость происходила от уважения ко мне. Мы оба упорно трудились для осуществления своих планов, и он не хотел, чтобы я так легко отказывалась от достигнутого. Я поставила перед собой цель давно, и отвернуться от нее сейчас значило бы превратить свою жизнь в бессмысленное существование. Вопрос смысла жизни для меня не был так важен, как для него, и все же он имел значение, и я должна была с этим считаться.
Я не стала плакать, ведь он видел во мне свою мечту, а мечта должна быть всегда прекрасной. Я сожалела о затеянном споре, так как не хотела, чтобы он запомнил меня такой. Я заставила себя улыбнуться и прошептала:
- Мы никогда не забудем друг друга, милый.
- Мы будем помнить эту вершину всегда, - взволнованно отозвался он.
Я рассмеялась. На этот раз легко...
Прощальные ночи всегда коротки. Я молила солнце не всходить подольше, но молитва моя услышана не была.
Глава 25
На следующее утро расставание прошло довольно спокойно. Наши чувства достигли наивысшего накала и в какой-то мере опустошили нас. Стоя на веранде, мы были настолько официальны и сдержанны, что могли показаться чужими.
К тому же нужно было учитывать присутствие остальных. Керк был не из тех, кто выставляет свои чувства напоказ. А там находились не только Джи Ди и Дэн, но и Че Муда - он пришел проводить нас. Рука у него была в гипсе, и сам он был еще бледен, но в целом быстро шел на поправку.
Наша команда заметно поредела со времени нашего прибытия на Гурроч-Вейл неделю назад. Погиб Хуссейн, умер Нордж. Его гроб из белых свежеструганых досок был закреплен на том, что осталось от кузова операторского грузовика. Его тело решили отправить домой морем. С этим решением я была не совсем согласна, так как думала, что он предпочел бы быть похороненным рядом с Сити. Хотя полной уверенности в этом у меня не было, да и какое значение теперь это имело? Местонахождение тела было не главным: Эд Нордж, каким бы он ни был добрым или злым, или тем и другим одновременно - найдет свое место для успокоения. И я чувствовала, что у нас, живущих, было с ним что-то общее.
Покидая Гурроч-Вейл, каждый из нас в той или иной мере что-то оставлял здесь. Но если кто-то и разделял мои мысли, вслух ничего подобного высказано не было. Все были немногословны, произносились обычные, банальные слова. Дэн и я ехали в джипе, а Джи Ди один в грузовике.
