Шли в темноте, держась за руки. От мысли, что они здесь вдвоем и никого рядом нет, ладони рук у обоих вспотели. Но когда добрались до закулисья и Рыч наконец-то включил свет, Люцита рывком вырвала свою руку из его ладони.
Изнутри, при закрытом занавесе, сцена выглядела совсем иначе — вещь в себе.
Рыч нашел щит, в который мечутся ножи. Вытащил его в центр сцены.
— Значит, у этого щита будет стоять Кармелита?
— Конечно, где же еще ей стоять?
Рыч нашел ящик с ножами Миро. Открыл его, зловеще улыбнулся. Люцита похолодела:
— Рыч, я боюсь.
— А кто мне полчаса назад хвалился — “ничего не боюсь”… Поздно бояться. Иди к щиту!
Деревянной неестественной походкой, как кукла-марионетка, Люцита пошла к щиту. Встала к нему. Рыч достал из ящичка первый нож.
— Встань как она.
— Ты что, ножи в меня кидать собрался? С ума сошел?
— А что такого? Под ножами Миро ты стоишь? Постоишь и под моими. Или боишься?
— Боюсь. Я Миро с детства знаю. Я доверяю ему. А тебе я не верю.
“Очи черные, очи страстные…” — пропела Маргоша в конюшне. Но дерево, сено да лошадиные упругие тела поглотили весь звук.
— Ну и где тут акустика? — спросила Маргоша, развернувшись к Сашке.
— Зато мягко, — ответил он, по-обезьяньи доставая соломинки, застрявшие в ее волосах.
Марго встала с копны сена, тщательно отряхнула свое платье.
— Ой, ну все, Сашка, все. Мне пора.
Сашка тоже встал, не желая отпускать ее ни на секунду.
— А может…
— Нет, не может!
— Жаль…
— Чего тебе жаль?
— Что наша репетиция так быстро закончилась. И не попели толком.
— С тобой, Сашка, только одно дело толком получается…
— А то!
— И другими делами тебе, похоже, вообще заниматься не стоит.
— Артиста каждый обидеть может. А у меня, между прочим, завтра премьера! Нет чтоб поддержать…
— Тебе ли переживать, с твоим-то голосом! Поешь ты хорошо! Главное, музыку слушай и не волнуйся.
— Скажи, а ты придешь на представление?
— Постараюсь.
- “Постараюсь” — это не ответ. Ты мне скажи, придешь точно?
— Hv ладно, приду. Давай контрамарку. Сашка изумленно уставился на Маргошу.
— Чего?.. Чего давать-то?
— Ну, контрамарку! Приглашение на концерт. Или ты хочешь, чтобы я сама себе билет покупала?
— Да нет, Маргоша, конечно же, нет. Я тебя приглашаю. Вот тебе моя контрамарка, — Сашка поцеловал ее в губы. — А вот контргайка, — поцеловал в шею. — И все прочие контры.
С этим словами он опять завалил ее на копну сена. И зачем только платье отряхивала?
Рыч медленно подошел к Люците.
— Если боишься, это уже твои проблемы. Стой как обычно и ни о чем не думай.
Его взгляд упал на режиссерский мелок, лежащий в углу на полу (с помощью такого мела постановщики размечают, где кому стоять и куда двигаться). Рыч поднял мел и обвел контур фигуры девушки. При этом рука его, как бы случайно, несколько раз коснулась ее.
Люциту как током ударило!
В своей любви к Миро она ведь и вправду совсем забыла, что в мире есть другие люди, другие мужчины. Люцита погнала прочь эту ненужную, глупую и совсем несвоевременную мысль. Но нет ничего бессмысленней, чем приказывать себе: “Не думай о…”
Почувствовав, что с ней происходит, Рыч потянулся к ней. Но Люцита сразу же прикрыла губы рукой.
— Даже не думай. У нас тут другая репетиция. Делом займись!
— Да не бойся ты, что ж я, совсем… — обиженно сказал Рыч. — Не трону, если сама не захочешь.
— Не захочу!
— Вот и хорошо. Договорились. Ладно, давай делом заниматься. Иди к рубильнику.
— Зачем нам рубильник?
— А ты что думаешь? Я на глазах у всего города нож в нее брошу и спокойно дам себя схватить?
— Рыч, не заносись, объясни все как следует. Говори, что я должна делать?
— Считать ножи, которые я буду метать. Люцита подошла к рубильнику.
— Ну как, видишь меня?
Рыч прошелся по сцене, заглянул во все закоулки и самые дальние углы закулисья. Рубильник расположили на редкость удачно: в закутке, огорожен-ном какими-то ящиками, занавесками — Совсем не вижу. Значит так, я теперь буду бросать ножи, а ты считай по звуку. И после шестого броска вырубаешь свет во всем здании, чтобы я мог уйти незамеченным.
— План хороший, но ничего не выйдет.
— Это еще почему?
— Да потому, что я… Я с детства боюсь электричества и не умею пользоваться рубильником.
Рыч подошел к ней и… расхохотался. Беззлобно и совершенно искренне:
— Ну женщины! Ну… Рубильником пользоваться не умеет! Ну, конечно, откуда в таборе рубильники!
Люцита крикнула голосом обиженного ребенка:
— Прекрати! В меня однажды молния чуть не попала, совсем рядом ударила, вот я и боюсь.
— Ладно-ладно. Здесь-то молнии не будет. Не бойся, — и чтоб слова его звучали убедительней, добавил: — Или ты в этой жизни будешь бояться не только электричества. Смотри: вот так включено, так — выключено. Для особо понятливых вот написано: “вкл” и “выкл”. Все, я пошел на сцену.
Люцита аккуратненько тронула рубильник пальцем, потом крепко взялась за ручку.
— Готова? — громко спросил Рыч со сцены.
— Готова!
— Тогда начинаем. Считай удары и после шестого гаси свет.
— Раз! — Нож воткнулся в щит, аккурат в меловую линию, нарисованную Рычем. Два! Три! Четыре!
Лять! Шесть! — Все шесть ножей попали точно в цель, по контуру меловой фигурки.
