Отошли на приличное расстояние. Зарецкий внимательно посмотрел на молодого парня и начал свою речь:
— Есть тут, конечно, и моя вина. Набрал вас, молодых пацанят…
— Баро, но я ж говорю: мы…
— Цыц! Я тебя сейчас не ругаю. Я тебе факты рассказываю. Так вот, набрал вас, молодых, неопытных пацанят и натравил на Рыча. А он матерый волк… Точнее — медведь. К тому же, судя по всему, еще и крышей какой-то обзавелся. И я, как барон, должен был это все предусмотреть, продумать. В общем, виноват я. Но и ты, Федор, хорош. Это так тебя охранному делу учили?.. На первом же выезде в плен попасть?
— Я понимаю все, — угрюмо пробубнил Федор.
— Так вот, парень, я тебе не враг. Ты теперь сам смотри. Если у тебя в сердце страх какой-то появился, чувство неуверенности — лучше уйди из этого дела. Иначе и сам плохо кончишь, и людей, своих подчиненных, подставишь. А вот если это все безобразие ты как урок воспринял, и в тебе силы и злости только прибавилось, тогда другое дело. За одного битого двух небитых дают…
— Баро, это больше не повторится.
— Ладно, парень, смотри. Я тебе верю. Но помни: второго такого случая быть не должно.
Червь сомнения — самый прожорливый зверь в мире. “Иди к Светке” да “иди к Светке”. Слова, сказанные Палычем, не забылись. И в конце концов Максим подумал: “А почему бы не пойти к Светке? Все равно так одиноко, тоскливо, что хоть волком вой. А с ней вдвоем… Может, что-то новое все же выдумают…”
Света встретила неласково:
— Зачем пришел?
— Я хотел спокойно поговорить, во всем разобраться.
— В чем разобраться, Максим?! Твое сердце принадлежит Кармелите. А мне чужого не нужно. Уходи, пожалуйста.
— Аты уверена, что не будешь жалеть, если я уйду?
— Да кто знает, — сказала Света уже спокойно. — И о чем говорить? Уже все, вроде бы, переговорили.
Максим хитро улыбнулся:
— Да нет, Светочка. Имеется у меня интересный повороттемки.
— Ну-ну.
— Знаешь, есть такой прием — переворачиваешь ситуацию и смотришь на нее с другой стороны. Готова ты к приему переворотом?
— Ну давай. Выдумщик!
— Подумай. Если бы, скажем, Антону угрожала опасность, разве ты не попыталась бы ему помочь?
— А конкретней можно?
— Нужно! Давай представим: если бы на месте Кармелиты стоял Антон, кто-то кинул бы в него нож, и Антон упал… Что бы ты сделала? Наверно, развернулась бы и вышла на улицу, подышать свежим воздухом. Так?
— Да что ж я, зверь какой-то? Нет, я… я бы сделала то же, что сделал ты, — озадаченно произнесла Света. Показалось, она даже расстроилась, оттого что ей самой такая простая мысль в голову не пришла.
— Ну вот видишь… А за что же ты на меня кричала, обижалась?
— Н-да, действительно, получается, я не права. Ну, извини меня, пожалуйста. Давай, что ли, мириться будем?
— И будем друзьями. Или больше, чем друзьями?
— Ой, не знаю. Я в последнее время часто жалею, что у нас так получилось.
— Тебе плохо со мной?
— Нет, что ты, очень хорошо. Потому и жалею. Боюсь, что тем больней мне будет тебя потерять.
— Ане надо ни кого терять. Понимаешь: все очень просто. Не нужно никого терять! Просто не нужно терять! Сейчас ты сама должна подумать. И сама решить: будем мы вместе или не будем мы вместе.
— А ты решил?
— Ну я же пришел к тебе.
— Да… Мне нужно подумать.
— Хорошо. Подумай. Сколько?
Что-то в Свете изменилось, она начала вести себя как-то суетливо, прикладывать руку то к голове, то к животу.
— Я… я не знаю. Не торопи меня, пожалуйста. Я думаю… я надеюсь, у тебя хватит терпения.
— Терпения хватит.
— А сейчас лучше уходи…
— Я-то пойду, но с тобой все в порядке?
Света положила руку на лоб и кивнула такой непростой конструкцией…
— Да, со мной все в порядке, ухо… — и, не договорив слово до конца, упала в обморок.
— Света! — Максим успел ее подхватить. — Елки-палки! Света! Что с тобой, Светочка?
Максим поднял ее на руки и уложил на диван. А сам в полнейшей растерянности встал на колени у изголовья.
— Светка! Ты меня слышишь?
Если у человека засела какая-то мысль в голове, то, что бы ни произошло, все будет служить ее подтверждением. Случай в театре, чуть было не ставший трагическим, еще больше убедил Бейбута в том, что пора собирать палатки и уезжать из города. Как остановился табор в Управске, так и начались приключения, одно другого опасней.
Только как сказать все это Зарецкому? Он такие размышления (проверено) не очень одобрял.
— Ну, Бейбут, чего молчишь?
— Я не молчу, Баро. Я хочу сказать. В этом городе стало очень опасно. На наших детей покушались. Я увожу табор. И хочу, чтобы Кармелита поехала вместе с нами.
— О чем ты? Пока она не стала женой твоего сына, девочка не может покинуть родительский дом!
— Она — невеста моего сына. И я тебе обещаю, что все традиции будут соблюдены.
Баро промолчал, только губы крепче сжал, отчего на лицо легли злые складки.
— На первой же стоянке мы сыграем свадьбу. А до этого с ней будет находиться Рубина. Она ведь ее бабушка.
Баро возмущенно всплеснул руками:
— Ты что, хочешь, чтобы я не присутствовал на свадьбе своей единственной дочери?!
