Оказывается, они так похожи! Так вот почему его всегда тянуло к ней! Вот почему хотелось говорить что-то хорошее и трудно было грубить. И, наверно, именно поэтому он грубил ей чаще, чем мог бы. Просто сопротивлялся внутреннему влечению. Хотел показать себе, что сильнее своих чувств, червячками копошащихся где-то внутри…
Как же захотелось жить!
Зачем?
Ну, хотя бы для того, чтобы еще раз сходить на мамину могилу. И чтобы еще много раз увидеть Люциту.
Да, видно, жить — уже не получится. Нужно готовиться к последней схватке. Есть у него пистолет. Но к нему лишь одна обойма.
Вот пистолет. Вот — обойма.
И еще нож. Самый лучший — с медведем на лезвии. Но где он? Где? Ножны пусты и не застегнуты! Рыч взвыл от досады. Так вот что означало то скользящее движение, когда он нагнулся за шоколадкой? Пижон! Зачем ему сейчас эта шоколадка! А нож, его любимый, верный нож, ох как пригодился бы!
Ладно, значит, нужно поискать удобный камешек, чтоб было чем воевать, когда патроны кончатся.
Рыч полез в один угол. Пусто. Ах, ну конечно, он же там уже искал.
Полез в другой и нашел плоский, как блин, камень. Драться с таким неудобно.
Стоп — плоский?!..
Может, и ключ здесь — точно, вот он ключ! Хватит хныкать, погоня уже совсем близко. Нужно открывать ворота.
Рыч вставил ключ в скважину и совершенно бесшумно открыл ворота. Вышел на белый свет, точнее — в темную ночь, и также профессионально тихо закрыл их на два оборота.
А потом сделал последнее, что следовало исполнить согласно инструкции Удава, — размахнулся и бросил ключ подальше в Волгу.
Рыч понял для себя три важные вещи.
Первое. Он будет жить.
Второе. Он обязательно должен увидеть Люциту.
И третье. Теперь он никогда не сможет быть точно таким же, каким был до этих слез в пещере.
Миро доставил Ваську в табор ночью. Малыш даже заснул у него на руках.
А Розаура уже не находила себе места. Она давно привыкла, что Васька целый день бегает по всему Управску. Но никогда еще не было, чтоб он не возвращался к ночи. И самое страшное: никто — ни одна живая душа, — никто не сказал ей, что Васька мобилизован с мужиками на поиски Рыча.
Поэтому, приняв спящего Ваську с рук на руки, она заботливо уложила его на матрас. А отхлестать пообещала Миро, как единственного, оказавшегося поблизости, представителя дурного мужского племени.
И еще — Миро протянул ей какую-то железку, завернутую в тряпку. Сказал куда-то спрятать. Да быть поосторожней, чтоб не порезаться.
Васька проснулся с ощущением полнейшего жизненного счастья. Сразу даже и не вспомнил, отчего ему так хорошо и радостно.
А когда вспомнил, тут же бросился искать нож, подарок, точнее — трофей, врученный Баро. Ножа нигде не было. Побежал к матери. Та сказала с такими глупостями не подходить, а то она с ним еще за вчерашний героический побег не рассчиталась. Васька по-мужски терпеливо выслушал глупые женские рассуждения.
И правильно сделал, что не стал спорить. Потому что тут ему на подмогу прибыл сам Баро. И торжественно при всех вручил ножны для быстренько найденного матерью ножа. Это был полный, абсолютный триумф жизни.
“Послетакого, — философски подумал Васька, — и помереть не страшно. Но лучше, конечно, пожить немного. Хотя еще раз достичь такого успеха вряд ли удастся”.
Потом взрослые занялись своими делами. И к Ваське набежали таборные малолетки. Спрашивали, как будто ничего только что не слышали:
— Вась, ну скажи, откуда у тебя такой нож?
— Мне Баро дал!
— Васька! Ты что? Тебе же еще рано! Тебе же только восемь лет!
— У мужчин нет возраста. Я заслужил! Я Рыча выследил.
— Ой? Сам? И не испугался? — ойкнула какая-то из девчонок.
— А чего мне пугаться? Я бы его вообще сам поймал и куда нужно доставил, просто Баро сказал ему оставить. Вот я и оставил.
— И ты бы с ним справился?
— Справился бы!
— Он же большой, сильный…
— Я тоже сильный… — сказал Васька, мудро умолчав насчет “большого”. — А с ножом теперь еще сильнее!
Пацанва посмотрела на Ваську с восхищением, смешанным с обожанием.
Только потом, погодя, остыв и успокоившись, Рыч понял, почему ключ оказался в другом углу. Человек, оставлявший его (уж не сам ли Удав?), имел еще один, второй ключ. Он оставил первый ключ под камнем, вышел в открытые ворота и закрыл их другим ключом. И если смотреть снаружи, то угол, в котором остался ключ под камнем, был слева. А если искать ключ изнутри — то справа.
И вот из-за такой мелочи Рыч мог погибнуть.
Но выжил.
А значит, нужной дальше делать то, что по жизни положено.
Прежде всего, следует позвонить Баро.
Рыч набрал номер.
— Алло? — послышался голос Баро.
Странно, но сейчас Рыч уже не ощущал той жгучей, мстительной злости, что бушевала в нем раньше. Интересно, надолго ли это? Или, может быть, навсегда? Неужели он настолько изменился, разок всплакнув в пещере?
— Доброе утро, Баро. Вот уж не думал, что ты любишь ночами бродить по пещерам… Ну что, поймал меня?
— Как тебе удалось уйти? Ты что, увидел… — Баро осекся, решив не называть Ваську, вдруг Рыч решит и ему мстить?
— Ну? Ну, что? Ну, скажи… скажи, кто меня выследил?
