— Ян сказал, что фрейлины за ней хвостом ходят. Она сама так решила. И ты знаешь, я уважаю ее за это решение. Для нее безопасность внучки на первом месте.
От размышлений Ирину опять отвлек шум за окном. Она сидела, прикрыв ладонями веки, чтобы дать отдых глазам, в которых уже рябило от мелкого шрифта, когда ее внимание привлек нарастающий звонкий цокот подков по булыжной мостовой и последовавшее за этим лошадиное фырканье и людские крики. Открыв глаза и проморгавшись, увидела двух спешившихся всадников, едва слетев с седел, они кинулись к зданию.
— Кто это? Ты разглядела? — раздался голос Саввы Юльевича, неслышно подошедшего сзади.
— Один из них господин Исупов, а второй, — девушка замолчала, не зная, какое определение дать второму всаднику.
— Шивэец? — подсказал шеф.
— Наверное. Уж очень одежда у него своеобразная.
Тем временем слуги увели лошадей, но уже через десять минут на их место привели трех свежих оседланных жеребцов. Они переминали ногами и пофыркивали в ожидании седоков. Савва Юльевич вооружившись конфискованным театральным биноклем, устроился рядом, а Ирине стало понятно, каким образом старый библиотекарь, не выходя из своей башни, остается в курсе происходящего во дворце.
— И в правду Родион Исупов, шивэец и Максим Сергеевич с ними, — через несколько минут нарушил тишину он.
Ирина оторвалась от книги и опять посмотрела в окно. Из здания торопливо вышли трое, двое прибывших ранее, и еще один пожилой мужчина. Он грузно взобрался в седло. Слуга тем временем приторочил к седлу его лошади саквояж, и группа спешно выехала со двора вместе с присоединившимися к ним стражниками.
— Хм, Родион оставил своего любимого жеребца. Смею предположить, что кто-то из семейства Исуповых серьезно болен, — рассуждал Савва Юльевич сам с собой, беспокойно постукивая по подоконнику пальцами и наблюдая, как после отъезда кавалькады постепенно пустеет двор.
— Максим Сергеевич — врач? — спросила Ирина.
— Да. Тебе нужно передохнуть, у тебя уже глаза красные. Сходи, девонька, поешь, прогуляйся по парку, в общем отдохни.
— Нет-нет, Савва Юльевич, я не устала, — Ирина умоляюще уставилась на шефа, видя, что он собирается настаивать. Время открытия прохода неумолимо приближалось, и ей нужно было, во что бы то ни стало до своего отъезда найти решение проблемы. Так ей будет легче оставить родных людей, зная, что им ничего не угрожает.
Через несколько часов Ирине довелось наблюдать совершенно другой, но не менее интересный выезд. Несколько женщин показались в проеме той же двери. Но вторую створку открывать не было необходимости. Платья этих женщин были не такие пышные, как у давешних дам. Девушке, вышедшей первой, оказывали особое почтение. Все слуги, которые находились во дворе и те, что открыли дверь, низко ей поклонились.
Ирина, не отрывая от нее взгляда, взяла бинокль, оставленный любопытным библиотекарем на подоконнике, и приставила его к глазам. Костюм девушки от сопровождавших ее женщин отличался более богатой меховой отделкой. Из-под темно-синего кафтана длиной до щиколоток, с яркой вышивкой по подолу и на рукавах, виднелись шаровары. Девушка легко сбежала по ступеням крыльца и ловко вскочила в седло, ее длинные черные косы при этом взметнулись за спиной. Не дожидаясь остальных, первой тронула поводья и, не оглянувшись на свиту, выехала со двора.
— Красивая. Кто это? — спросила Ирина, впрочем, уже зная ответ.
— Тэмулун. Ее отец, каган Тэмуджин метит ее в наши княгини.
Повисшее между ними молчание не продлилось и минуты, как было прервано пожилым человеком:
— Что за праздность, Ирина-ханум? Ну-ка, живо за работу, — будто и не он еще час назад настойчиво убеждал ее отдохнуть.
— Вот оно! — тихо ахнула Ирина. Оставаясь внешне спокойной, внутри все задрожало от возбуждения: неужели это решение их проблем? — Савва Юльевич, — позвала она, но библиотекарь уже и сам, услышав ее первый судорожный вздох, оторвал голову от своего фолианта и уставился на помощницу. — Кажется, я нашла.
Еще через четверть часа Ирина и Савва Юльевич перешагнули порог личных княжеских покоев, куда их провел помощник князя Бартоломей Ильдрасович, не задавая дополнительных вопросов, стоило ему увидеть возбужденное лицо Саввы Юльевича.