— А почему Максим Сергеевич не вернулся домой в Москву? — спохватилась Ирина, когда шеф уже скрылся за стеллажами.
— Княгиня Ольга была очень убедительна, — ответил невидимый библиотекарь. — К тому же, наш дорогой доктор считал, что там он достиг своего потолка. Но у меня другая версия: доктор развелся с женой и находился в депрессии.
Чем ближе подходил день открытия перехода, тем тревожней становилось у Ирины на душе. Ни Яна, с которым Ирина надеялась хотя бы попрощаться, ни Родиона, который обещал проводить Ирину до нужного места, она не видела уже несколько дней. С того утра, когда девушка поняла, что осталось всего три дня страх стал перманентным чувством, на нервной почве ее постоянно тошнило, и единственное, что отвлекало, это необходимость держать себя в руках в присутствии Мариэлы и старого библиотекаря. Очень помогала в этом многолетняя привычка держать лицо, чтобы ни происходило. Обмануть Милена не получилось. Сказать ему правду Ирина не решалась, но это и не потребовалось. Парень сам придумал причину нервного состояния подруги и пытался ее успокоить.
Они сидели в уединении полюбившегося Ирине парка на лавочке, с трех сторон окруженной подстриженными барбарисовыми кустами. Детей не было ни видно, ни слышно, они затеяли игру в прятки и рассеялись по всей территории детского садика, отгороженного плотной зеленой изгородью от остального парка.
— Маришка и ее подружки-болтушки не сделали ничего, что было бы против планов князя. Слух, что наша Элька гостит у своей бабушки в поместье Арсеньевых, распустила сама княгиня Ольга. Мне рассказал поваренок Аркашка, а ему его приятель из курьерской службы Семен. Нет, кажется Ярема, или все-таки Семен? А-а, все равно, — махнул он рукой. — Камеристка княгини упаковала и передала Василь Петровичу посылку с игрушкой для Мариэлы, которую княгиня в присутствии своих фрейлин купила в свой последний выезд в город. Вот, — выдохнул с облегчением Милен. — И эта посылка мозолила глаза всем, кто проходил через парадные двери дворца в тот день. Стояла такая яркая и с бантиком. А курьер-то, будто нарочно задерживался, и коробка простояла в прихожей несколько часов. Только ленивый не знал, для кого она предназначена и куда ее отправят. А ты говоришь, Маришка проболталась служанке Тэмулун, — Милен уверенно тряхнул рыжими кудрями. — Ха! Да ей просто любопытно посмотреть на будущую падчерицу своей госпожи, — заявил он, последней фразой уничтожив весь успокоительный эффект такой убедительной поначалу речи.
Сердце Ирины буквально захлебнулось от горьких чувств:
— Что, уже все решено насчет свадьбы Себастьяна и Тэмулун? — спросила она обреченно.
— Понятия не имею, — заявил этот поганец, секунду назад одним неосторожным словом пустивший сердце подруги бешеным галопом. — Но знаю точно, ни один из моих знакомых не желает этого. Очень уж достали всех во дворце эти пройдохи шивэи. — Говорят, будто медом мажут, а в глазах при этом либо пренебрежение, либо расчет прячут. — Милен не был силен в словесной эквилибристике, как Ирина или Савва Юльевич. Он жил, руководствуясь чувствами, а после тесного общения с гостями они подсказывали, что у шивэев недобрые намерения.
Пока Ирина молча пыталась прийти в себя, Милен размышлял, успокоит ли подругу рассказ об его утреннем приключении или еще больше заставит нервничать? По дороге в музыкальную школу рано утром, будучи голодным, он заскочил в булочную за мясным пирожком и застал там одного из охранников самого шивэйского посла с труднопроизносимым именем. Вовремя вспомнив, с какой целью он находится в княжеском дворце, Милен смирился с опозданием на урок, и отправился вслед за этим неприятным типом. А неприятным в нем было все, начиная от колючего цепкого взгляда, до рябых отметин на щеках. Шивэй долго петлял по улочкам столицы, и наконец, зашел в таверну и подсел за столик еще одного знакомого Милену типа. Тому самому, с которым парень перекрикивался на ярмарке, и благодаря которому, как справедливо считал сам пострадавший, у него остался на голове шрам от камня. Пока эти двое шушукались, он сбегал за жандармом и, подождав, когда шивэец уберется восвояси, Посадского провокатора отправили в кутузку. Милен был очень горд собой, но вот кому рассказать об этом во дворце, так и не нашел. Ни князя, ни его кузена во дворце не было. Милен понимал, что раздобыл прямое доказательство причастности шивэев к беспорядкам, которые творились на улицах родных городов и корил себя за то, каким был дураком, отказываясь прислушаться к разумным словам Ирины и Дамдина.