Значит, вот кому предстоит засвидетельствовать позор дочери кагана? А знает ли он о своей роли, и способом, которым это будет реализовано? Его охранник уж точно принимает в этом непосредственное участие. Ирина повернула голову к мужчине, следующему за послом, и столкнулась с ним взглядом. Хотя она избегала мыслить стереотипами, воображение старательно подсовывало образ здоровенного русского мужика, способного пережить оспу, которая оставляет на память о себе рябые отметины. А-н, нет. Перед ней стоял невысокий, худощавый, но жилистый, это было заметно даже сквозь рубаху и плотный долгополый кафтан, рябой шивеец, с этими самыми отметинами на лице. Девушке стало неуютно под взглядом его колючих черных буравчиков. А повторное столкновение чуть позже в пустом коридоре живо напомнило ей пережитый страх во время встречи с четырьмя бандитами.
Вызвать князя из зала не получилось. Сквозь настежь распахнутые двери зала приема, их было шесть по периметру, Ирина наблюдала несколько неудачных попыток Милена, сидящего в оркестре, выбраться через музыкантов во время небольших музыкальных пауз, которые не увенчались успехом. Один раз до нее даже донеслось шипение дирижера «Милен-абый! Займите свое место». Ирина прыснула. Впервые на ее памяти кто-то обратился к приятелю так уважительно и одновременно с такой оскорбительной интонацией, так может сделать только человек с идеальным музыкальным слухом.
Оставалось сосредоточиться на втором пункте плана, который предложил Савва Юльевич: не дать князю выпить эту дрянь. Против третьего взбунтовалось Иринино сердце. Старый библиотекарь, не видя угрозы жизни князя, не видел проблемы и в том, если он проведет ночь с Тэмулун. Главное, чтобы их не застали врасплох, а уж с этим-то молодые люди, по его мнению, должны легко справиться и вовремя остановить любовников. Милен, краснея от собственного разыгравшегося воображения, представил, как заглядывает в княжеские покои с вопросом: «Вы закончили, Ваша Светлость? К Вам тут посланник шивэйского кагана с визитом».
Не желая доводить дело до третьего пункта, Ирина особенно пристальное внимание уделяла официантам, предположив, что бокал, предназначенный князю, будет каким-то образом выделен или подан отдельно от других напитков.
Когда девушка столкнулась со служанкой Тэмулун Тэмой в третий раз, поняла, что нужно найти место, где она не будет бросаться в глаза, и в то же время иметь возможность наблюдать за всеми. Таким местом оказалась терраса, правда, чтобы на нее попасть, пришлось прошмыгнуть через уголок приемного зала, прикрываясь официантом. Прячась за спасительными колоннами, которыми изобиловала терраса, Ирина стала свидетелем, как всегда случайным и невидимым, милования одной пугливой пары, неприятной ссоры супружеской четы и нервного разговора двух шивейцев, которые очень боялись гнева Тэмуджина, его реакции на то, что собственный племянник и советник вышли из-под его влияния. Более зрелый собеседник уповал на то, что торговые договоры смягчат гнев кагана, но после того, как он успокоится и казнит парочку из подданных.
Разобрать разговор Себастьяна и Тэмулун Ирине помешало собственное сердце. Оно так громко колотилось в груди отдавая стуком в висках, что и без того приглушенные музыкой слова стоящей напротив террасных дверей пары, были едва слышны.
По случаю официального приема Тэмулун нарядилась по местной моде и платье ей очень шло. Оно выгодно подчеркивало ее высокую грудь и узкую талию, которые до сегодняшнего приема скрывались под бесформенными шароварами и широким кафтаном. Вместо многочисленных косичек волосы ее были распущены, чего местные красавицы не допускали, пряча их в замысловатые прически. Тэмулун, разговаривая с Яном, поигрывала волосами, накручивая их на палец, выглядев при этом очень естественно и чувственно, а не кокетливо или тем более вульгарно. Тэмулун была красива, и она, к сожалению, была не глупа. Ирине пришлось наблюдать, как Ян улыбается и даже заливисто смеется, в ответ на ее слова. В целом, они составляли красивую пару. Ирина опять подумала, что если мыслить аналогиями российской истории, их брак мог бы стать началом объединения земель. Но тут же напомнила себе, что ее должна заботить только судьба ребенка. Даже если будущая мачеха не собирается избавляться от Мариаэль физически, планы шивэйки на дальнейшую судьбу ее девочки Ирину совершенно не устраивали.