Ирина не стала задаваться вопросом, как они здесь очутились. Главное, что ее волновало, зачем и куда их везут. Доски, на которых она очнулась, являлись частью повозки, колеса которой несносно скрипели, подскакивая на кочках, и Ирина несколько раз сильно ударилась головой. Она завозилась, пытаясь подгрести под себя и Эль то скудное количество соломы, что разметалась по дну повозки. По наружным звукам, девушка предположила, что город давно остался позади, и они где-то на лесной дороге, в сопровождении двух всадников на лошадях. Ирина была уверена, что их похитители — шивэйцы. Примерно через час монотонного пути, когда мысли о воспалении легких перешли к обморожениям, раздался голос, хриплый от долго молчания, на шивэйском.
Вскоре после этого они остановились, и полог был откинут. Света снаружи было не намного больше, чем внутри. Вдали алела узкая полоска, предвещая скорый рассвет. Перед телегой стояли двое, тепло одетые, отметила Ирина со злостью. Один из них грубо схватил Ирину за ногу и потянул на себя, протащив по шершавым доскам, царапающим и без того израненную кожу. Эль, лишенная последних крох тепла, завозилась и проснулась. Мужчина рывком поставил пленницу на ноги и потянул за собой, прочь от дороги в лес. Ирина тут же упала, замерзшие ноги отказывались ее держать. Эль села, растерянно вертя головкой и, увидев Ирину, лежащую на земле, с криком «Мама!» спрыгнула с повозки и упала на колени, но тут же поднялась и подскочила к ней. Мужчина переглянулся со спутником и в нерешительности застыл над ними.
— Что значит мама? — спросил он. — Разве она не нянька?
Эль тем временем тянула ее за шею и уговаривала встать. Ирина все еще не могла справиться с ногами. Она села и принялась их растирать непослушными руками.
— Все равно, мать или нянька. Избавимся от нее, — раздался знакомый женский голос, но был грубо прерван.
До сегодняшней ночи Ирине нравился мелодичный шивэйский язык, но сейчас из уст мужчины он прозвучал угрожающе, хотя и направлен был в сторону своей спутницы. Ирину опять дернули за руку, вынудив подняться, и толкнули обратно в сторону повозки. Она впервые посмотрела на своего похитителя и узнала в нем охранника посла. Мужчина тем временем достал сумки, лежащие под лавкой, и кинул к ногам девушки с коротким приказом «Одевайтесь!». Трясущимися руками она никак не могла совладать с пряжкой ремня, стягивающего сумку, и малышка Эль, отодвинув в сторону ее руки, сама расстегнула и начала доставать из нее одежду. Ирина помогла ей одеться, потом оделась сама. Кивком головы рябой показал Ирине забираться в повозку, подсадил в нее Эль и опять накинул на них полог. Повозка тронулась.
Похищать Ирину в планы Тэм не входило. Это вышло спонтанно и необдуманно. Ее изначальной целью была только дочь князя, по приказу кагана Тэмуджина она должна была избавиться от ребенка. Полгода назад ей помешали неизвестные похитители, опередившие ее. Позже уловка Тэмулун сохранить Эль жизнь, якобы для использования в будущем, подсказала злоумышленнице идею, как заработать у кагана дополнительные очки. Увидев сегодня ночью в постели князя вместо Тэмулун эту выскочку библиотекаршу, Тэма испытала такую злость, что не смогла сдержать ее даже в присутствии самой Тэмулун. Вид сводной сестры, страдающей в своих покоях от расстройства желудка жалости не вызвал, а необходимость полночи бегать и опорожнять ее ночной горшок только подстегнул ее ярость. У Милена был еще один повод гордиться собой, если бы он узнал, что сильнейшее средство от запора, которое по его просьбе подсунул в еду Тэмулун его знакомый поваренок Аркашка, вычеркнуло из сценария шивэев одну из главных действующих лиц.
Похитители торопились. Ехали без привалов, сделав две короткие остановки по нужде, причем не пленников, а самих злоумышленников. Поездка вышла мучительной. Если бы Ирине предложили описать ее, она бы пожалела слов и сделала это кратко: холодно, душно, жестко, больно и в тройне страшно: за Эль, за себя и за Яна, который может решить, что они мертвы. Из скупых реплик похитителей, она поняла, что они инсценировали побег. Именно поэтому в повозке оказалась их одежда. Похитители не могли оставить вещи в комнате. Они покидали в сумки все, что попадалось под руки, и прихватили с собой.
К идее выдать их исчезновение за побег, Ирина отнеслась скептически. Лишь на мгновение сердце сжалось от страха, что Ян может поверить. Какой извращенной должна быть логика этой парочки? Ведь еще вчера они оба собственными глазами видели девушку счастливой в его постели, а спустя несколько часов она вдруг совершает побег к какому-то гипотетическому возлюбленному, захватив ребенка в заложники? Ирина даже не стала искать возможных объяснений, скрытых в их национальных особенностях или традициях, ей они были просто неизвестны, поэтому непонятны.