Все, что случилось в следующую минуту останется в памяти Ирины навсегда. Сзади у ручья послышались звуки, понукающие лошадь и через мгновение первая из них с Желялетдином в седле показалась из-за пригорка. Марк, не отрывая от него настороженного взгляда, нашарил меч, лежавший тут же среди вещей, и поднялся во весь свой немалый рост. Бросив на Ирину короткий взгляд, он помедлил и, сделав шаг в сторону от берез, мотнул головой, молча предлагая Ирине проход. Вылетевшая верхом на лошади на поляну Тэм, завизжала и направила ее прямо на них. Последнее, что видела Ирина в этом мире, толкнув Эль перед собой и делая шаг следом за ней, это Марка, вставшего в стойку и поднявшего меч.
А перешагнув двойное корневище берез, сразу встретилась взглядом с другими, потрясенными, широко распахнутыми родными глазами подруги.
— Слава, — прошептала Ирина, — Славочка, — из груди вырвался всхлип.
Ян погонял усталого коня, проклиная ленивый прогресс в этом, хоть и благословенном, но отсталом мире. Его девочки нуждаются в помощи, а он не может просто надавить на газ и…
Он дал себе волю, чертыхаясь в сторону ученых, много лет безуспешно предсказывающих, как долго в очередной раз это дьявольская щель будет открыта: несколько часов или несколько дней.
Князь опять замахнулся хлыстом, но уже не так отчаянно, щадя Франта, впереди еще несколько часов пути. Сзади такжепришпорили лошадей Родион и полковник Збруев, преданный друг отца.
Он вообще за прошедшие сутки, позволил себе слишком многое из того, к чему раньше относился сдержанно и осуждал в других. Ярость, буквально поглотила сознание, когда Милен, несчастный парень, прибежал сказать, что Ирина и его малышка Мариэль пропали.
Бартоломей, единственный, кто рисковал в эти сутки сунуться к нему с плохими новостями, хороших не было. Все остальные отсиживались в своих кабинетах. Крысы. Даже начальник охраны не осмелился лично доложить, где находится каждый из шивэйцев. Через помощника передал об исчезновении двоих охранников и пикантную новость о совращении послом молоденькой фрейлины его сестры. Он хотел этой новостью развлечь, отвлечь или разозлить его еще больше? Ян и разозлился, но только на никчемность своей охраны. Как можно пронести два спящих тела через весь дворцовый комплекс и остаться незамеченными?
За последние месяцы свободных апартаментов в Белецкой крепости становится все меньше. Под горячую руку разобрался с теми двумя высокопоставленными сановниками, что осмелились заявиться вместе с шивэйцами, чтобы засвидетельствовать грехопадение дочери кагана. А вот сама Тэмулун его удивила.
Инсценировка побега Яна не обманула. Чтобы это понять, ему не понадобилось даже того мгновения, на которое дрогнуло Иринино сердце. Того мгновения, на которое она усомнилась в его вере в нее. Убедить князя в том, что любимая женщина предала его, мог только тот, кто совсем ее не знал. Как отчаянно она билась за опекунство над Эль, искала ее родственников, спасала его от отравления. Воспоминание о последнем моменте хотелось остановить, но времени катастрофически не хватало.
Ян мерил шагами кабинет, размышляя, какие действия еще можно предпринять, удерживая себя от того, чтобы вскочить на коня и самому мчаться на поиски, когда шум снаружи привлек его внимание. Он распахнул дверь и к нему в кабинет ввалился Сковронский, свалив с ног стражников, несущих охрану у дверей.
Марк имел наглость и смелость заявиться на его порог, где в последние сутки не решался появиться никто, кроме Бартоломея-самоубийцы. Ян, до сих пор не нашедший, на ком мог бы лично выместить страх и гнев, кинулся на него, как на истинного виновника похищения. Силами ли хилого Бартоломея Ильдрасовича, пытающегося не дать князю свершить самосуд или хрипы, в которых подернутое яростью сознание Яна расслышало любимые имена, но Марк остался жив. И впоследствии расположился даже с большим комфортом в камере на верхнем этаже Белецкой крепости, чем та преступная парочка в казематах, что он притащил с собой во дворец связанными.
Родиону, ворвавшемуся вслед за этим в кабинет, предстало странное зрелище: Ян, наконец, абсолютно спокойный, сидел на подоконнике, и потирая сбитые костяшки пальцев, диктовал распоряжения секретарю, Барторомей Ильдрасович строчил их в блокноте, Марк с кровоподтеками на лице, единственный не вписывался в эту деловую картину, отрешенно подпирал стену, сидя на полу.
Родион, только что вернувшийся из приграничной губернии, неторопливо налил в стакан воды из графина, и подал Марку. Потом, кивком указав ему на стул, сел напротив и начал задавать вопросы.
— Так значит, искупление говоришь? — угрюмо сказал Ян, когда Бартоломей, закончив записывать княжеские распоряжения на ближайший месяц, вышел, а охрана увела Сковронского. — В надежде на прощение и великодушие? — в его душе опять разгоралось адское пламя. — А сам-то ты простил бы? — Спросил он двоюродного брата. — Ты же знаешь, каких душевных сил стоили нам всем, бабушке, маме, сестре эти несколько месяцев поисков Мариэль?