— А, ну все понятно, мать князя Себастьяна. Как я, дура, сразу не догадалась, — хлопнула себя по лбу Слава. Пойду, матушке позвоню.
— Да, точно, нужно позвонить, — неожиданно согласилась Ирина.
— Узнаю, почему мать от меня всю жизнь скрывала, что она училась в одном классе с самой княгиней. Стоп, — Слава опять хлопнула себя по лбу, — мама не сознается. С нее взяли подписку о неразглашении. Как же иначе, в их советской школе — и княгиня, — продолжала ерничать Слава, но уже как-то без задора.
— Хватит шуток, Слава! Я устала уже тебе что-то доказывать! — Ирина закричала на подругу. — Поверь, все, что я тебе рассказала, правда! Прими это уже, наконец, — глаза ее были полны слез. Ирина схватилась за большой живот и привалилась к столу.
Слава сидела и молча таращилась на нее выпученными глазами. Она видела подругу плачущей, но никогда такой несдержанной, за всю их жизнь, а они были знакомы с детства. На крики прибежали Семка с Борькой и Славин муж Вадим.
— Я рожаю, — сказала Ирина удивленно, почувствовав, как по ногам потекла теплая жидкость. Слава отмерла и засуетилась, вызвала скорую. То, что происходило дальше, Ирина помнила очень смутно, через пелену боли: заплаканное и испуганное лицо Эль, которую Вадим, муж Славы пытался оторвать от нее, Слава, которая, взяв себя в руки, действовала спокойно и без суеты и, наконец, лица врачей.
Малыш на руках смешно хмурил лобик и причмокивал губками. Эль пристроилась на краешке больничной кровати и заворожено наблюдала за братишкой, осторожно касаясь маленьких пальчиков.
— Ириш, маме твоей позвонила. Она рвется приехать. Сказала, что мечтает понянчить своего первого внука.
Ирина слушала подругу, кивая и не отрывая глаз от сына. Дела подождут, хотелось насладиться этим моментом сполна.
— Ирина, ты меня слушаешь или нет? — дошел до нее голос Славы. — Я спросила свою и твою маму про Ольгу.
Ирина заинтересовалась и подняла голову, и Слава продолжила:
— Они обе рассказали, что это их подруга, которая пропала через несколько лет после окончания школы. Сначала она закончила консерваторию, собиралась замуж, и даже познакомила подруг с женихом. Он тоже был консерваторским, а потом случилась какая-то ужасная история. Того жениха даже какое-то время подозревали в ее убийстве, но доказать так и не смогли. В общем, жесть. Они, вроде с группой сокурсников поехали куда-то на шашлыки в лес. Утром хватились, что Ольги нет. Отошла девушка в кустики и не вернулась, вот такая история.
Слава не увидела на лице подруги потрясения, которое испытала сама, и даже ощутила от этого разочарование.
— Эль ошиблась, Ириш. Она просто очень похожа на ее бабушку. — Ирина затрясла головой.
— Слава, ты же и сама уже все поняла. Она пропала в лесу. Как и я.
— Но ты ведь вернулась?
— Честно? — Ирина подняла глаза на подругу. Та не отрывала от нее взгляда, боясь того, что может услышать в ответ. — Я была готова остаться.
На ее руках закряхтел малыш и обе женщины ухватились за возможность прервать щекотливый разговор.
— Как ты его назовешь? — спросила Слава. Ирина засмеялась, вспомнив Милена. Как же ей его не хватало! Его страстной любви к музыке, жизнерадостности, простодушия. Чтобы стать настоящими друзьями, какими они с Миленом стали всего за полгода знакомства, людям порой требуется вся жизнь.
— Назову его в честь Баха.
— Иоган Себастьян? — удивилась подруга.
— Иван, Ивашка.
Любуясь сыном, сердце кольнуло острой тоской о Себастьяне. Как он? Где? О чем думает в этот час? Перед глазами стоял его образ. Глаза цвета яркой зелени со смешинками в глубине, когда он на нее смотрел, привычно перебирая в руках четки. Все эти долгие месяцы она собирала, как жемчужины на нитку, воспоминания о нем, их встречах, взглядах и разговорах, чтобы перебирать потом в мыслях, когда больше ничего не останется.
— Да, Нина Герасимовна, я уже еду, буду через полчаса, — Ирина разговаривала с заведующей справочно-библиографического отдела ее родной областной библиотеки, в которой работала со дня окончания университета. — Да, взяла. Нет, оставила с подругой, может в следующий раз.
Эль стояла рядом, прижавшись к окну автобуса, и наблюдала за прохожими. Солнечные блики отражались на стекле и били в глаза, и девочка сердилась. На противоположной стороне улицы остановился автобус с яркой рекламой ее любимых конфет на кузове. В его утробе копошились люди, менялись местами, проталкивая себя к свободе и свежему воздуху. На фоне этого движения у окна неподвижно застыло лицо конопатого парня с рыжей шевелюрой на голове. Он приник к стеклу и как Эль щурился на солнце, всматриваясь в лицо девочки.
Эль дернула Ирину за рукав платья:
— Мам, мама, — Ирина, переложив телефон, обняла дочку свободной рукой:
— Подожди, милая, я сейчас не могу разговаривать.
Эль дернула настойчивей, ее лицо скривилось, готовая заплакать, она вплотную прижалась к стеклу и в упор смотрела на Милена, который, махнув рукой, вдруг отлип от окна и рванул к двери. Автобус, в котором ехали Ирина и Эль громко пыхнул выхлопной трубой и медленно тронулся с места. Ч и т а й на К н и г о е д. н е т