Дамдин лично занялся сервировкой чайного столика, не доверив это Агнии, которой только предстояло этому научиться. Ни у кого не возникло вопроса, откуда такие познания у самого трактирщика. Аделина уже поставила на поднос вазочку с клубничным джемом, сваренным Ириной накануне, печатные пряники, впервые испеченные в новой форме, с орнаментом по краю и названием трактира в центре. В последний момент Ирина, решив привнести нотку романтизма в композицию, водрузила на поднос кувшинчик с букетом цветов, собранных ими с Эль вчера вечером.
— Ириш? — Ада кивнула на противень с готовым ирисом. — Рискнем?
— А давай, — Ирина задорно махнула рукой.
Ада нет-нет, да и спрашивала подругу, когда же она сделает конфеты, но та все не решалась, не уверенная, что патока во всех случаях может полноценно заменить сахар-песок. Несколько порций печенья были безвозвратно испорчены и скормлены соседской собаке, которую регулярно подкармливал Дамдин, но и она осталась недовольна этим угощением. Вчера вечером Ирина все же решилась приготовить ириски. Опять же вспоминая, как когда то в детстве их готовила мама. Из всех конфет, ирис был одним из любимых лакомств детства. И сама экспериментаторша, и дегустаторы в лице работников трактира остались в полном восторге от того, что получилось. Сейчас появилась возможность получить оценку незаинтересованных лиц. Ада добавила вазочку с ирисом на поднос.
Пока Дамдин расставлял пиалки и вазочки на столике в зале и давал дамам пояснения по поводу их содержимого, у двери в кухню собрались все, кто не мог попасть в зал — Агния, Ада, Ирина и даже Ждан. Все по очереди выглядывали в щель, чуть приоткрыв дверь, но широкая спина Дамдина не позволяла видеть ничего из того, что их интересовало. Ждан, вдруг вспомнив, что у него остались в зале незавершенные дела, вернулся за стойку, а остальным пришлось терпеливо дожидаться, когда вернется хозяин и расскажет о первых впечатлениях, которые произвели на гостей сладости, но они уже и сами догадались по улыбке, с которой он перешагнул порог кухни.
Тугорхан был необычайно оживлен в течение всего чаепития. Ирина заинтересовала его с первой встречи в ратуше. Мысли о ней не оставляли его, и он решился на посещение заведения, подобно которому бывать раньше не доводилось.
Незаметно наблюдая за ней во время ужинов, он любовался грацией, с которой она двигалась между столами, ее смущением, когда кто-то из наиболее бойких посетителей делал ей комплементы. Не осталось незамеченным им и повышенное мужское внимание к ней со стороны клиентов трактира. Возникшая симпатия и интерес не ослабевали, как и желание ее видеть. Решая днем городские вопросы, мыслями он был уже в трактире. Любовница, с которой Тугорхан проводил ночи, молодая вдова, сразу почувствовала охлаждение с его стороны, а вскоре он совсем забросил свои визиты к ней. Забытые ощущения, чувства, которые Ирина разбудила в нем, кружили голову и позволяли не думать, что девушка всего лишь подавальщица в обычном трактире. Сестра не решилась перечить против знакомства с ней, а вот старшая дочь, уже достаточно взрослая, чтобы понять, зачем отец везет их в такое не респектабельное заведение, всю дорогу злилась и фыркала, и сейчас, хоть и явно наслаждалась новым для нее вкусом, бросала по сторонам злые взгляды.
— Молодые леди! — отец оторвался от своих размышлений, заметив, что Наиля наградила младшую тычком в бок. Та стащила с теткиной тарелки недоеденный пряник. — Будьте добры вести себя соответственно вашему положению, иначе будете наказаны, — холодно сказал он дочерям.
— Ну, папенька, Вы же все равно не разрешаете тете его доесть. Тяжеловесность булочницы против благородной утонченности и все такое, — игнорируя теткино смущение, нараспев сказала Корина. Флюра покраснела, и отвернулась к окну, заинтересовавшись прохожими.
Чаепитие продолжалось, Тугорхан время от времени поглядывал на дверь кухни и, в конце концов, приказал Ждану пригласить умельца, который создал все эти лакомства. Она вышла с улыбкой как всегда, не делая исключения, обслуживала ли состоятельного купца, фабричного рабочего или фермера, приехавшего сбыть свою продукцию на рынке. Эта ее черта удивляла градоначальника.
Ирине польстило, что ее простенькие, в общем-то, изделия, пришлись гостям по душе. Увидев ее, Аскар-абый поднялся из-за стола:
— Ирина-ханум, рад встрече, — сказал он с улыбкой и поклонился. — Позвольте представить вам мою семью: моя сестра Флюра Авдеевна, — женщина поклонилась в ответ на Иринин кивок. — Старшая дочь Наиля, — девушка поднялась из-за стола и, не поднимая на Ирину взгляд, сделала реверанс, — младшая — Корина, — девочка напротив, засмотревшись на Ирину, замешкалась, но получив еще один легкий толчок от Наили, подскочила и с улыбкой присела в реверансе. Ирина ответила им тем же. Бургомистр бросил взгляд на сестру, передавая ей слово.
— Ирина-ханум, очень рада знакомству. Наслышана о Вас от моего брата, — голос Флюры звучал искренне. — А ваши пряники просто восхитительны и покорили нас с первого кусочка.