Наум с каким-то новым интересом начал рассматривать девушку. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, сказал с улыбкой, сразу став похожим на себя прежнего:
— Наверное, не секьюрити, а охранник, ты хочешь сказать?
Ирина досадливо отмахнулась, что за надоедливый человек:
— Во-первых, от греха подальше, чтоб Милен опять не вляпался в какую-нибудь историю. Во-вторых, он давно хочет поступить в музыкальную княжескую школу. Ехать нужно как можно скорей, пока бургомистр не предпринял еще какие-нибудь шаги против меня.
— За Эль не беспокойся, я за ней присмотрю, — сказала Ада.
— Нет, — решительно возразила Ирина, — Эль я возьму с собой.
— Но таскать ребенка по дорогам неразумно, — терпеливо, как ребенка начала увещевать ее подруга, но Ирина была непреклонна:
— Не удивлюсь, если бургомистр в течение короткого времени подыщет ей приемную семью и девочку заберут.
С этим доводом Ада не могла спорить. Сборы были недолгими, Ирина собрала свой рюкзачок, еще одна сумка с одеждой ее и Эль, корзинка с провиантом. Милен, кажется, обрадовался возможности не принимать самостоятельное решение и поддался уговорам Ады и Ирины, и тоже быстро собрался. Выехали на следующий же день после получения письма из ратуши, на рассвете. По настоянию Ады, взяли бричку.
Копыта Морячка ритмично пересчитывали булыжники мощеного тракта. Его подруга звонко вторила ему, периодически прядая ушами, отгоняя назойливых и злых в это время года мух. Осень, вступившая в свои права четко по календарю, в последние дни октября взяла тайм-аут. Поездка обещала быть приятной. Солнце баловало прощальным теплом, поэтому Милен откинул верх брички, как только компания проснулась достаточно, чтобы получать удовольствие от поездки и любоваться открывшимися видами. А любоваться было чем. С момента попадания в этот мир Ирина не покидала Туров и теперь с удивлением констатировала, насколько неадекватным и стрессовым было ее восприятие реальности, поскольку различие между мирами было очевидным. Природа одарила этот мир колоритом, разнообразием форм и размеров более чем щедро.
Осень всегда была Ирининым любимым временем года. Не нужно убеждать себя, что все хорошо, выдумывая для этого убедительные аффирмации. Достаточно прогулки в лесу или парке, чтобы душа наполнилась спокойной радостью и умиротворением, черпая этот целительный бальзам безвозмездно и неограниченно у самого совершенства — матушки природы.
Переполнявшим ее чувствам Ирина нашла выход, прочитав стихотворение Пушкина:
Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса –
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и золото одетые леса…»
Милен, как всегда в восторге от любой красивой рифмы или ноты, поинтересовался, есть ли на эти стихи музыка, но услышав отрицательный ответ, не расстроившись, затянул подходящую случаю песню. Даже Эль, сердитая с утра из-за раннего пробуждения, оживилась. Терпеливо дождавшись, когда Милен закончит, внесла свой вклад в восхваление осени:
— Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
— Этому стихотворению меня тетя Ланочка научила, — гордо заявила она. Милен фыркнул:
— Что еще за тетя Ланочка?
Ирина с упреком посмотрела в спину парня, сидевшего на облучке.
— Детка, кто такая тетя Ланочка? Это жена дяди Родика? — спросила она девочку. Милен аж хрюкнул:
— Как, есть еще какой-то дядя Родик? Да ты, Ирина, прирастаешь родственниками буквально на ходу.
Эль залилась смехом:
— Ой, нет, Ирина — ханум, — Эль заболтала руками и ногами, продолжая звонко смеяться. Тетя Ланочка — сестра моего папы.
Напоминание об отце всегда приводили к слезам, поэтому Ирина предприняла срочную попытку переключить внимание ребенка с опасной темы на другие стихи и сказки, не дав себе время на обдумывание, откуда незнакомой ей Ланочке известны стихи русского поэта Ивана Бунина.
Длинные обозы, одинокие телеги и путники, которые изредка встречались им на пути, вносили разнообразие в долгий монотонный путь. Ирина с удивлением вспоминала свой первый день в этом мире, свои метания по полям и лесам в поисках человеческого жилья. Сегодня они миновали целую череду крохотных живописных деревенек, больших сел с роскошными барскими усадьбами, иногда в отдалении от дороги виднелись одинокие хижины и хутора на два-три двора. Так в какие же дикие места ее закинуло в момент перехода в этот мир, что за два дня скитаний она не могла выйти ни к одному населенному пункту? И тем любопытнее, что привело в ту глушь встреченный ею богатый экипаж, непонятно что искавший в тех отдаленных местах? Не значило ли это, что Ирина находилась именно там, где и должна была быть в тот момент? Последние месяцы все ее мысли были сосредоточены на ребенке. Она настолько страстно о нем мечтала, что опасалась, будучи рассудительным человеком, как бы это желание не превратилось в болезненную навязчивую идею. И вот судьба сводит ее с ребенком, который очень в ней нуждается. Возможно, провидение вело ее тогда и ведет сейчас? Стало быть, она все делает правильно?