Маленький рассказ, задуманный как философский о том, как делать выбор и какой правильный. Но вышло совсем коротко, грустно и не с тем смыслом.
Он шел по улице. Обычный мужчина, в обычной одежде, самого обычного вида и нес самый обычный чемодан. Все было самым обычным, за одним исключением. Необычное лежало в чемодане. В его чемодане лежала смерть.
Но она была сокрыта и самый обычный человек шел по улице, не вызывая внимания прохожих своим необычным грузом.
Он много думал и в тоже время старался гнать все мысли, так как они могли и обязаны были ему помешать. Он слишком отделял себя от смерти, которая находилась в его руках и никак не отождествлял себя с ней, хотя принести ее в мир должен был именно он. И именно подобные мысли он гнал. Я отдельно. Смерть отдельно. Дело отдельно.
Дом выглядел именно так как на показанных изображениях. И в данный момент он являлся не просто человеческим жилищем. Он являлся чертой, переступив которую дороги назад не будет и все сольется в едином стремлении нести хаос и разрушение, нести смерть. Поэтому у этой черты мужчина стоял долго, почти минуту. Непозволительная халатность и не профессионализм. Для обычного человека просто встать и стоять на улице около дома неестественно и это привлекает внимание. Но он стоял почти бесконечно, наплевав на все правила и инструкции. Он стоял целую минуту.
Когда он перешагнул порог входной двери то совершенно точно ничего не чувствовал. Но подъем по лестнице стоил ему нескольких лет жизни, на крышу поднялся совершенно другой мужчина. Обычным его назвать было уже нельзя. И мертвая маска вместо лица, как апофеоз всех произошедших с ним по пути на верх изменений.
Все как на плане, с другой стороны жилой дом смотрел на игровую площадку, а прямо напротив было общественное здание, его обратная не фасадная сторона и многочисленные служащие курили около его пожарных выходов, переговаривались и наблюдали как на площадке молодые женщины выгуливают детей и собак, а старушки пристально наблюдают за всем этим действом.
Окинув открывшийся вид, мужчина сел около около ограждения крыши и резко открыл чемодан. Несколькими уверенными движениями он соединил лежащие там детали в один инструмент и в его ладонях оказалась зажата снайперская винтовка. Сделав несколько вдохов выдохов, он вскинул оружие, которое должно было стать чей-то смертью и прильнул к прицелу.
Все просто говорили ему. Самое рядовое задание. Придешь на точку, выберешь три цели, любых, на твой выбор, но их должно быть ровно три. И убьешь. Все просто. Не ты первый, не ты последний. Трое гражданских, мирных, невинных. Все равно кто, дети или старики, мужчины или женщины — выбирать тебе, а выбор там будет, мы позаботились. Мы позаботились обо всем, тебе надо лишь убить три особи и уйти, бросив оружие. Самое рядовое задание.
Сейчас рассматривая сквозь прицел милое и морщинистое лицо пожилой женщины он мог сказать себе все что угодно, но только не назвать все обычным и рядовым. Почти сотня человек внизу занималась своими повседневными делами и ему предстояло убить троих. И выбор был на нем. Он перевел прицел на молодую женщину и почти мгновенно отвел его. Нет детей и женщин он убивать не будет. Они слабы им еще жить. Правильно! Надо подумать логически. Молодых не стоит. Значит стариков. Прицел вернулся и захватил в перекрестье ту пожилую женщину которую он выбрал самой первой. О черт! Она женщина. Убивать женщин плохо и нельзя… Пожилых мужчин на площадке не было…
Он положил винтовку на поверхность крыши и лег рядом. Подождем. Время есть. У него есть еще 30 минут на выполнение задания, он все сделал по графику и лишь та минута вечности, что он стоял перед домом выбивалась из него. Он лежал раскинув руки и пальцы ласкали холодный пластик приклада. Нежно и трепетно, как любимую женщину он поглаживал этот мертвый материал и впервые за весь сегодняшний день ни о чем не думал.
Прошло время, облака низко нависали над землей, но проливать влагу они не собирались. А ему так хотелось, чтобы сейчас шел дождь. Резко встав мужчина потянулся и присел на одно колено, взяв в руки винтовку он осмотрел площадку. Мужчины курили, женщины гуляли, дети играли, старушки сидели. Выбор был прежний. Ствол замер направленный в сторону здания, а хозяин оружия тщетно старался разглядеть в его окнах людей, может быть пожилые скрываются там за окнами, ведь никто не говорил ему убивать людей на площадке, можно и в зданиях. Но окна надежно хранили своих обитателей, не оставляя мужчине шансов — стрелять надо по людям на улице.
