— Опять лжете, ну да мы это не будем вносить в досье. Вы хотите вернуться домой, к свой любимой жене? Вот и замечательно! Тогда ведите себя прилично и всё будет хорошо. Я хочу, что бы Вы, господин директор, донесли до всего Мира мои слова. Они заключаются в следующем: после убийства, жестокого и циничного, друга и ученика господина Гуора, люди не оставили никакого выбора господина Гуору, как каждую ночь проводить казни людей, пока люди не выдадут убийц исключительно хорошего и замечательного человека. Начало казни, первой прошу заметить, после танца, который исполнят пары в Зеркальном зале. Прошу за мной, господин директор.
Вильгельм на негнущихся ногах шёл к выходу из столовой комнаты и не верил словам Гуора, ни одному его слову.
В Зеркальном зале люди чего-то ожидали. Ну конечно, музыки. По хлопку в ладоши Гуора, из многочисленных зеркал стали появляться музыканты с инструментами. Через несколько минут, приготовления были окончены и грянул вальс Штрауса «На прекрасном голубом Дунае».
Дирижировал музыкантами лично Гуор. Кода это увидел Тоццен, его опять чуть не стошнило: дьявол управлял оркестром, его голова с белозубой улыбкой, была обращена к танцующим, но под углом в сто восемьдесят градусов к своему телу.
Тоццен прислонился к одному из зеркал и понял, что куда-то падает. Когда он встал на ноги, к своему удивлению отметил, что находится на ступенях, ведущих во дворец. По привычке Вильгельм хотел помянуть черта, но воздержался, вспомнив, в какой ситуации он только что побывал.
Мысль была одна — бежать, бежать и ещё раз бежать. Но этому не суждено было быть. В огромном бассейне, который располагается прямо напротив ступеней, резвились обнаженные люди, которые зачерпывали воду из бассейна и смаковали каждый глоток. Яркая луна позволяла рассмотреть подробно, что сейчас происходило во дворе. Мужчины образовали несколько групп по интересам и что-то обсуждали. Многие просто прогуливались по газону сада-ковра в форме бурбонской линии. На ступенях появился Гуор в окружении огромной свиты.
— Вот Вы где, дорогой мой человек! — воскликнул дьявол. — А мне пытались доказать, причём упрямо это делая, что Вы позорно сбежали с нашего чудесного праздника и покинули территорию дворца. Я, не поверите, как мог их отговаривал, я им говорил, что нет, господин директор порядочный человек! Я не ошибся! Ладно, дамы и господа! Сейчас произойдёт то, что будет происходить теперь каждый вечер и каждую ночь во всех городах Мира! Выведите наших уважаемых и ни в чем не повинных господ-жертв.
Тоццен опустился на ступени и обхватил голову руками. Он до сих пор не верил в происходящее. Такого не может быть, упрямо шептало сознание, но ум анализировал то, что сейчас видели глаза. Всё это не во сне и в этом не может быть никаких сомнений. Волею судьбы, он попал на бал самого дьявола.
Тем временем, к ступеням дворца, люди во фраках с кнутами в руках, пригнали, как стадо баранов, восемнадцать крепко сложенных мужчин. Тоццен посмотрел на них и тихо завыл: это были охранники, которые заступили в шесть вечера на дежурство. Возглавлял шествие сам здоровяк Курц. Глаза всех жертв светились зелёным светом, отчего картина стала совсем ужасающей. Люди шли и не понимали, что происходит вокруг. Вильгельма передернуло. Ну точно — ведут на заклание. Другое сравнение в голову не приходило.
— Господа! — закричал Гуор. — Не желаете ли вы испить наисвежайшего, целебного напитка? Подходите, не стесняйтесь. Всё бесплатно, господа!
К Гуору стали подходить люди, держа в руках кто фужер, кто бокал. Дьявол достал из кармана металлическую трубку, с одной стороны которой был срез под острым углом. Гуор подошел к Курцу, приставил острый срез трубки к груди великана и нанес удар основанием ладони по торцу трубки. Через мгновенье из трубки забила струя крови, которая наполняла сосуды для пития. Мозг Тоццена сделал попытку удержать человека в сознании, но затем отключился. Вильгельм потерял сознание и стал медленно заваливаться в бок, на ступени.
Начальник полиции города Гюрмиш-Партенкирхена, долгое время выслушивал гневную речь бургомистра. После окончания разговора, он бросил в сердцах в трубку, грязно выругался. Бургомистр требовал объяснения всего произошедшего в долине. Если бы он только знал, что там произошло.
В шесть часов утра, ко дворцу Людвига II, прибыла смена охранного персонала. Люди сразу заподозрили неладное — не было никакого контроля за въездом на территорию дворца. После того, как охранники приблизились к зданию музея, они испытали сильнейший шок. На липе, которой в этом году исполнилось ровно триста лет, за ноги были подвешены тела восемнадцати мужчин. Все они были раздеты донага. На ступенях, ведущих ко дворцу, сидел совершенно седой пожилой мужчина — директор дворца-музея. На расспросы охранного персонала, а позже и прибывшего наряда полиции, господин Тоццен, а это был несомненно он, нёс какую-то ахинею, показывая на дворец. В его несвязанной речи можно было разобрать только несколько слов: «бал», «дьявол», «такое каждую ночь».
