— Мы сделаем все возможное. Слышишь меня? Просто подожди. — затем он повернулся к Оливеру, который закончил телефонный разговор. — Как долго?
— Она недалеко. Пять минут, максимум десять.
— Мой малыш, — простонала женщина опять. — Спасите моего малыша.
Томас опустил голову к животу женщины и прислушался, не убирая рук. Но услышал только слабое прерывистое дыхание раненой женщины. Больше ничего. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать нахлынувшую на него боль. Сегодня ночью погиб невинный. Если бы только он внес описание тех четверых раньше, этого, возможно, не случилось бы.
Что-то толкнуло его руку. Веки Томаса распахнулись. Затем еще одно крошечное движение — биение сердца. Слабое, но оно было.
— Ребенок жив! — он повернулся к Кейну и Оливеру. — Надавите на другие ее раны, мы должны попытаться остановить кровотечение, иначе потеряем их обоих.
Кейн и Оливер принялись действовать — каждый прижал руки к открытым ранам на ее торсе и шее.
— Дай ей немного крови, — велел Томас.
Оливер поднес запястье ко рту и впился в него зубами. Из ран, оставленных клыками, тут же потекла кровь. Он быстро поднес руку ко рту женщины, но та отвернулась.
— Пей! — уговаривал он.
Слеза скатилась по щеке.
— Серджио. — ее голос надломился. — …заставили его наблюдать. — из ее горла вырвалось бульканье. — Заставили его выбирать.
Томас в ужасе закрыл глаза. Воспоминания из прошлого нахлынули на него: он видел подобную сцену ранее, где вампира заставили выбирать между его ребенком и его парой.
А потом он потерял обоих. Он знал только одну персону, достаточно жестокую и бессердечную, чтобы совершить подобное. Того, кто сейчас мертв. Но его подпись жива. И живы его последователи. И они пытались передать ему сообщение.
И Томас понял, что ничего не мог сделать, чтобы это предотвратить.
Они планировали это с самого начала: показать ему степень своей власти и то, как далеко они готовы зайти, чтобы заставить его понять, что предложение присоединиться к ним было не предложением, а приказом — присоединись к ним, иначе все, кого ты знаешь, умрут.
— Заставь ее выпить, — еще раз он приказал Оливеру, но, как его друг ни старался, женщина отказывалась.
— Сделай это ради своего ребенка, если не ради себя. Если ты умрешь прежде, чем мы вытащим малыша, он тоже умрет, — умолял ее Томас. — Пожалуйста!
Глаза женщины уставились на него. Услышала ли она его? Послушается ли она его?
Майя появилась одновременно с Эдди и Габриэлем, ворвавшимися в подсобное помещение книжного магазина. С ужасом в глазах она секунду смотрела на открывшуюся сцену в маленьком кабинете, а затем перешла к действиям, упав на колени перед женщиной.
— Ты чувствуешь сердцебиение ребенка?
Томас кивнул.
— Оно слабеет. — он указал на колотые раны на ее животе. — Есть вероятность, что нож повредил и плод, — прошептал он, наклонившись поближе к Майе, чтобы пара Серджио не услышала. Если бы она решила, что у ее ребенка нет шансов, то, вероятно, сдалась бы.
Майя склонилась над женщиной и приложила два пальца к основанию ее шеи, нащупывая пульс.
— Кто-то давал ей вампирскую кровь?
— Оливер. Но она почти ничего не выпила.
Майя серьезно на него посмотрела.
— Мы должны ее обратить, чтобы спасти. Ее раны слишком серьезные. Мы не сможем ее вылечить.
— Я боялся, что ты это скажешь. Хотя думал о том же. — Томас посмотрел на лицо женщины.
Он, наконец, вспомнил ее имя — Хелен. Теперь ее глаза были закрыты.
Майя продолжила:
— Но сначала я должна вытащить ребенка. Если мы обернем ее, пока ребенок будет внутри, это его убьет.
— Что я могу сделать?
Майя потянулась к своей сумке и порылась в ней.
— У меня нет скальпеля и нет времени, чтобы возвращаться в офис за ним. Мне нужен нож.
— Ты собираешься делать кесарево? — Томас почувствовал дрожь в теле. Без анестезии Хелен пройдет через невыносимую боль.
— Мы не сможем извлечь ребенка через родовые пути. Это слишком долго. — Майя посмотрела в глаза Хелен. — У нее нет столько времени.
Томас достал серебряный нож из ботинка и передал его Майе, стараясь, чтобы она не прикоснулась к лезвию. Он заметил, как она тяжело сглотнула, а ее рука задрожала. Томас обхватил ладонью ее руку с ножом, заставив сжать его сильнее.
— Если кто и сможет это сделать, так это ты.
— Она в шоке, поэтому почти ничего не почувствует. Но, если все же такое случится, мне нужно, чтобы ты ее отвлек. Сможешь использовать контроль разума?
Томас кивнул. Краем глаза он заметил, что его коллеги смотрят на них, затаив дыхание.
— Освободите место, пожалуйста. И найдите что-нибудь чистое, во что завернуть ребенка.
Затем он сосредоточился на Хелен, положив ладонь ей на лоб. Погрузившись глубоко в себя, он потянулся к ней.
«Хелен, ты меня слышишь?»
Раздался тихий шепот.
«Ты чувствуешь, как нежные руки гладят тебя, массируют, снимая боль. Твое тело расслабляется, и ты вдыхаешь очищающий воздух. Чувствуешь, как напряжение покидает тебя, а тревоги уходят».
Снова и снова он повторял эти слова в ее голове и заметил, как дыхание Хелен успокоилось.
