— Защита для тела, — говорит он, и я замечаю, что он слегка задыхается. — Ты надеваешь тонкую пластиковую пленку на свои интимные места и любую другую открытую кожу, прежде чем прикоснуться друг к другу. Это предотвращает распространение болезней.
Это звучит совсем не весело.
— Но мне нравится ощущать прикосновение твоей обнаженной кожи к моей.
— Мне тоже. — Он тянется ко мне, поглаживая мое бедро. — Мне чертовски нравится, когда ты прикасаешься ко мне.
Его слова наполняют меня теплым, сияющим удовольствием. Я хочу сделать больше. Я решаю использовать всю свою ладонь, обхватывая его твердый член по всей длине и слегка сжимая его. Здесь он толстый и жесткий, текстурированный, бархатистый твёрдый гребень внизу его ствола менее заметен, чем вверху. Он снова стонет, когда я еще раз сжимаю его, и выгибает бедра. Мне нравится его реакция, и я хочу сделать больше.
— Можно я прикоснусь к тебе губами?
Мёрдок втягивает в себя воздух.
— Конечно.
Довольная, я наклоняюсь над ним и на пробу облизываю головку его члена.
— Ах!
Я резко выпрямляюсь, пораженная. Его глаза крепко зажмурены, лицо напряжено.
— Мёрдок! Тебе было больно?
— Боги, Фарли. Я… я не уверен, что смогу с этим справиться. — Он снова стонет и натягивает один из мехов на лицо. —
— Но мне это нравится, — говорю я ему, счастливая, что могу свести его с ума одним лишь облизыванием. Я нетерпеливо наклоняюсь еще раз. — Могу я сделать это снова?
Его ответ приглушен мехами, но я думаю, что это «да».
Забавляясь, я еще раз облизываю его и чувствую, как все его тело содрогается. Такие маленькие прикосновения, и они лишают его самообладания. Это завораживает меня. Мне нравится быть той, кто доставляет ему столько удовольствия. Еще одна капелька стекает по его члену, и я слизываю ее, затем провожу языком по головке. Это немного похоже на облизывание сосульки, что мы привыкли делать в детстве. Я сжимаю его в руке, чтобы удержать на всей длине, а затем еще раз провожу по нему языком. Выступы на моем языке цепляются за маленькую проколотую бусинку возле кончика, и он издает еще один сдавленный звук.
— Мне нравится прикасаться к тебе, Мёрдок, — выдыхаю я, и это почти так, как будто я говорю это его члену, а не ему самому, потому что моя голова опущена между его бедер. — Мне нравится видеть, как ты реагируешь. У меня от этого мокро между бедер.
Мёрдок снова с шипением выдыхает воздух.
— Непристойные разговоры? Боги, Фарли, ты — воплощение каждой моей мечты.
Мне это нравится. Это заставляет меня хотеть делать больше. Поэтому я снова лижу его, представляя ту сосульку, когда я была комплектом, и позволяю своему языку скользить вверх и вниз по его длине.
Он рычит, а затем, в мгновение ока, садится в мехах. Его руки обхватывают мой торс, а затем он тянет меня вниз, на постель, и я оказываюсь под ним. Его красивое лицо покрыто капельками пота, и он тяжело дышит.
— Хватит, — хрипит он. — Я не могу этого вынести. Я выплеснусь тебе на лицо.
— Я бы не возражала, — смело говорю я ему. — Ты можешь это сделать
— Фарли, Фарли, Фарли, — говорит он и утыкается лицом мне в шею. — Ты сексуальная, великолепная соблазнительница. Я не хочу использовать тебя подобным образом. Пока нет.
Я обнимаю его и пожимаю плечами.
— Это не использование, если нам обоим это нравится. Мне очень понравилось лизать тебя. Я еще даже не успела облизать тебя везде.
— Ты достаточно меня облизала, — говорит он и запечатлевает поцелуй на моей шее. Это вызывает дрожь по моему телу и боль в сосках. Затем он поднимает голову и улыбается мне. — Теперь моя очередь.
Глава 10
Мне нравится, когда она такая — подо мной и обнаженная. Я улыбаюсь ей сверху вниз, и она лучезарно улыбается мне в ответ, так же нетерпеливо ожидая своей очереди, как и я своей. Мне нравится, что в Фарли нет ни намека на застенчивость. Она прижмется ртом к моему члену и будет скакать обнаженной только потому, что это делает ее счастливой. Ей все равно, что думают другие. В ней есть свобода, которая заставляет меня завидовать, хотя это и шокирует меня, совсем немного. Когда это я — пресыщенный, уставший от мира бывший солдат — стал ханжой? И все же я не могу быть таким же свободным, как Фарли. Моему мозгу трудно это осмыслить.
Но я хочу доставить ей удовольствие так же, как она доставила удовольствие мне. Вот только… Я хочу заставить ее кончить. Мне нужно заставить ее кончить. Я не могу, потому что в одно мгновение извергну свой заряд на ее великолепную темно-синюю кожу, если она снова прикоснется ко мне губами, а мне сначала нужно позаботиться о ее потребностях. Мне не терпится проделать с ней то же самое, прикоснуться к ней языком и посмотреть, как она кончает.
Ясно, что она тоже не может ждать. Она извивается подо мной, совершенно нетерпеливая, и мое сердце замирает от того, насколько она красива и сексуальна.
