Оттоманской империей сейчас реально управлял младотурецкий триумвират: Энвер-паша, Талаат-паша и Джемаль-паша. Самым яростным сторонником немедленного вступления Оттоманской Империи в войну был Энвер-паша. Но именно эту фамилию среди всех остальных помнил князь Агренев как главного виновника вступления Турции в Первую Мировую войну в иной реальности. Правда, больше Александр не помнил об этом кадре ничего, как и о всех прочих младотурках. Так что тот ли это Энвер или какой-то другой, оставалось только догадываться. Но, похоже, что тот. В 1909 году сей Энвер-паша был назначен военным атташе в Берлине и провел в Германии два года. За это время Энвер стал убеждённым германофилом. Особенно его восхищала немецкая армия: её дисциплинированность, уровень подготовки и вооружение. Впрочем, это как раз неудивительно. После османского разгильдяйства и головотяпства Энвер-паше объективно было чем восхищаться у немцев. И вот против этого Энвер-паши еще летом князь Агренев предложил провести спецоперацию. Не сам, конечно, а через Ивана Ивановича Купельникова. План и суть операции спецам из ГРУ понравился. Тем более, что русская разведка в ней должна была выполнять лишь контролирующие функции.
30 сентября на Энвер-пашу было совершено покушение в Стамбуле. Но покушение вышло неудачным. Впрочем, так оно и было задумано изначально. Первый выстрел наемного убийцы закончился осечкой пистолета, а второй делала уже рука мертвеца. Охрана важного лица свое дело знала. Проведенное по горячим следам расследование выявило, что нападавший был албанцем и имел напарника. А кроме того нашлись несколько улик, ведущие в Белград. Однако тщательное расследование показывало, что уж больно все эти улики какие-то нарочитые. А вот когда следствие пошло по следам скрывшегося напарника нападавшего, то в руки следствия попала очень важная улика, ведущая не в Белград, а в Вену! Причем эта улика объясняла все прочие несуразности и то, почему в качестве исполнителя покушения использовался албанец. Окончательные выводы, доложенные Энвер-паше, наверняка ему не очень понравились. Чем не угодил прогермански настроенный глава младотурок Вене, в Стамбуле естественно не знали. Но от фактов отмахнуться не могли, да и веры посулам Берлина и Вены это явно не прибавляло. И вот как раз это и было главной целью спецоперации ГРУ, исполненной сербской разведкой, наряду с посевом у самого Энвер-паши всяческих сомнений.
Чтобы не терять времени, младотурки решили поторговаться с болгарами и узнать, сколько те дадут за то, что Оттоманская империя не вступит в войну. Сначала то Стамбул хотел много и запросил возврат Эдирне(Адрианополь), но переговоры только начались. Поэтому никто не готов был решать дело сразу. Однако отсутствие реальных успехов у румын и греков привело к тому, что болгары себя начинали чувствовать все более уверено, и туркам вроде бы становилось невыгодно затягивать переговоры во избежании быстрого сокращения предлагаемого.
И тут в войну вступила Сербия. Сербская армия дождалась определения основных направлений действия румынских войск и 2 октября высадила десант на левом берегу Дуная на самом западе Румынии.
Наступали сербы со своей территории и с болгарской из под города Видина, где сербов поддерживала одна болгарская дивизия. Румыны больших войск в тех местах не держали, поэтому сербское наступление развивалось успешно. В первый же день сербы захватили город Турну-Северин и перерезали железную дорогу в Австро-Венгрию. Вообще-то она была не единственной к австрийским союзникам, но на станции Турну-Северина был захвачен эшелон с боеприпасами из Германии. А это нарушение объявленного нейтралитета сторонними странами во время войны и все такое. Не сказать, чтобы это кого-то сейчас особо волновало, но как еще один аргумент в споре Великих держав — вполне.
Стратегически ход у сербов получился сильным. А вот аргументация вступления Сербии в войну не страдала оригинальностью. Белград обосновал свое выступление нападением на члена Балканского союза. Да, был такой пункт в договоре об образовании Союза, и все про это знали. И если Париж прижал сербских политиков насчет выступления против греков, то воевать против румын сербам никто не запрещал. К этому времени в Европе уже поняли, что использованный пункт договора легко может быть применен и против Оттоманской Империи. А может и против Греции. Причем против Стамбула то точно. Мимо сербских войск на юге Болгарии туркам было никак не пройти. Причем с началом наступления сербов в Румынии собственно торговлю между болгарами и турками можно было заканчивать. Младотуркам теперь предстояло выбрать, либо они берут без торговли то, что предлагает София, либо им нужно вступать в войну главной действующей силой, поскольку у других их союзников как-то не очень получается.
