Когда лодка ткнулась носом в прибрежный песок, трое мужиков, в ней сидящих уже были одних труселях или портах. Купаться вместе со Щукой в одежде, а потом ее отстирывать от рыбьей слизи не хотелось никому. Охранники спрыгнули с лодки в воду. Один с багориком, второй с веслом, чтобы оглушить рыбу сразу, как только ее удастся вытянуть хотя бы на мелководье. Но тут удача отвернулась от людей. Одним свободным тройником воблера Щука зацепилась за какой-то небольшой пенек, торчавший из песка под водой, тряхнула головой, потом сделала несколько мощных махов всем телом и освободилась таки от тройников воблера, на которых сидела. Охранники только рты разинули от такой прыти. Да и князь был на грани этого, но сдержался, поскольку был правильно воспитан.
ЩУКА УШЛА! Но не далеко. Метрах четырех от берега она снова всплыла на поверхность. Показался правый щучий глаз. Агреневу даже показалось, что он сверкнул как-то по особому. Щука провела на поверхности секунд 5, а потом неспешно и как-то даже величаво пошла от берега и в глубину.
Люди провожали ее долгими взглядами. А потом они долго сидели на берегу молча, щурясь в лучах разгорающегося заката, и смотрели на реку. Сожаления, у Агренева не было. Пусть! Щуке сегодня повезло. Значит так и должно быть. А вот Федька несколько раз чертыхался про себя, что не смогли взять трофей. К сожалению, его придется переводить из телохранителей. Уж больно азартен. Телохранителям это вредно. А вот на должность личного рыболовного егеря он, возможно, подойдет. Теперь он воочию знает, что может случиться и что может понадобиться на РЫБАЛКЕ.
Ночью Александр долго лежал без сна. Но не про упущенную Щуку он думал. Щуку и борьбу с ней он теперь вспоминал разве что с улыбкой. Он вырвался из Питера на полторы недели. А в мире и в политике сейчас закручивались серьезные дела. Но хотелось отдохнуть от всего. Потом времени на отдых может и не быть.
Чем больше в двухсторонних переговорах, идущих каждую неделю, сближались Россия и Германия, тем большее сопротивление этому сближению начинало оказываться из самых всевозможных кругов, в том числе из тех, которые, казалось бы, не должны были его оказывать. Так, Австро-Венгрия начала выказывать все большее недовольство русско-германским сближением. И если раньше Берлину стоило только повысить голос, как в Вене сразу умеряли собственные амбиции, то сейчас это было не так. В принципе это было понятно. При нынешних очертаниях границ противоречия между странами на Балканах не могли быть разрешены в принципе. Не будет же Австро-Венгрия уступать свои территории, населенные сербами и некоторыми прочими балканцами Сербии. Наоборот тоже верно. Конфликт на Балканах фактически мог быть только заморожен, а не разрешен, и никак иначе. И даже снижение риска войны между Россией и Австро-Венгрией, похоже, не слишком радовало политиков в Вене и Будапеште.
Французы естественно тоже не могли спокойно смотреть на то, как сходятся позиции Германии и России. Купить русских большим кредитом им так и не удалось. Дабы показать свое негативное отношение к вероятному союзу России и Германии, они кроме всего прочего остановили финансирование постройки двух железных дорог в России, ведущих к границе с Германией. Но такой недострой России был не интересен, поэтому в высших правительственных кругах сейчас обсуждался вопрос с этими двумя дорогами. Одним из возможных путей была национализация с последующей выплатой французам потраченных ими денег, а второй — принудительное изменение долей участия Франции и России в капитале этой дороги. Сама стройка бездействовала всего 2 недели, а потом строительство было возобновлено, но уже с финансированием из русской казны.
По-серьезному гадить французы еще не начали. А может быть и не начнут. Впрочем, это не касалось отдельных личностей и учреждений. Французский дом Ротшильдов как раз уже начал активное противодействие, в то время как Ротшильды английские к нему фактически еще не приступили.
В Британии нарастала антирусская и антинемецкая пропаганда. Немцев английские газеты теперь называли неблагодарным предателями, которые отринули щедрую дающую английскую руку. До состояния истерии градус обсуждения и осуждения еще не дошел, но, как говорится, был еще не вечер. И отчасти британцев можно было понять. Германская империя была взращена в прошлом веке именно Британией как противовес будущим возможным российским претензиям к английскому контролю над континентом. Куда ни нацель царь свои армии, Германия будет или перед фронтом, или в тылу. И тут вдруг происходит немыслимое с точки зрения островитян — русские и немцы поладили друг с другом. Это крушение всего и вся! Британский кошмар наяву.
Сейчас британские газеты вновь, как и несколько лет назад, обсуждали возможность налета Королевского флота на германское побережье и военно-морские базы с тем, чтобы в одно прекрасное с точки зрения англичан утро немцы проснулись и обнаружили, что флота у них больше нет. Между прочим, это при некоторых допущениях и преувеличениях это в какой-то степени было возможно.
