После вхождения в населенный пункт японцы давали ханьцам два часа на сборы, а потом начинался шмон. Всех коренных ханьцев пинками выгоняли на юг или запад. Впрочем, силовой вариант в основном закончился дней через 7–8. Потом большинство ханьцев предпочитали покидать местность самостоятельно и заранее, не дожидаясь, пока их об этом «попросят» японцы.
По окончании операции японским кули предложили на время остаться на этой земле и заняться ее облагораживанием. То есть рытьем каналов, осушением болот, корчеванием кустарника и так далее. И пока кули будут хорошо работать, они будут хорошо питаться и получать хорошую зарплату, которую могут переводить в Японию своим родным. Желающих оказалось много. Но пока русские власти ограничились 15 тысячами добровольных японских помощников. Для этого же дела набирали еще тысяч тридцать корейцев из тех, кто сбежал с юга Кореи. Корейцев брали не только мужчин, но и семейные пары. Причем у некоторых из этих корейцев имелся шанс остаться жить на обустроенной земле. Не факт, что именно там, где они конкретно работали, но шанс был. Для этого, правда, обязательно нужно было хорошо работать и выучить русский язык. Но все это было потом…
А вот суровой действительностью осени 1911 — весны 1912 годов было то, что в Империи случился неурожай. В общей сложности в той или иной степени он затронул 53 губернии. Однако в этот раз этот природный катаклизм властями страны был во многом ожидаем. Запасы зерна были подготовлены, да и у многих крестьян кое-что осталось с прошлых урожаев. Кроме того озимые в этот раз в основном, хотя и не везде успели уродиться в отличии от яровых. В готовности оказались все власти сверху до низу, и помощь пострадавшим районам оказывалась вовремя и в нужных объемах. Казенные запасы оказались столь велики, что закупать рожь за границей пришлось в небольших объемах. Впрочем, докупали не только ее. В Маньчжурии покупали бобы, рис и кукурузу. И вполне себе пошла соя в пострадавших районах на голодуху то. Для польских земель некоторое количество зерна закупались в Германии. В общем, все в этот раз более менее обошлось.
А вот в Австро-Венгрии, которую неурожай донимал уже не первый год, не обошлось. Через несколько дней после начала итало-турецкой войны в Вене случились беспорядки и восстание, названное потом Инфляционным. К осени 1911 года из-за нескольких неурожайных годов и таможенной войны с Сербией цены на муку и хлеб поднялись почти в два раза. А мясо вообще стало недоступным для многих горожан. 22 сентября в Вене вначалась массовая забастовка и митинг, во время которого кто-то произвел выстрел в полицейских. Потом то все и началось. Полиция открыла ответный огонь на поражение. Пять дней город находился на военном положении. И каждый день в Вене случались перестрелки. Фактически в Вене стреляли в демонстрантов впервые с 1848 года, когда австрийская монархия была на краю гибели причем вместе со всей Дунайской империей.
На окраинах австрийской столицы в одну ночь стихийно выросли баррикады. В отдельных районах к концу беспорядков не осталось ни одного целого стекла. Все было разбито: окна домов, стекла трамваев, витрины, фонари… Местами случились поджоги зданий. В общем обитатели венских окраин оторвались почти на полную катушку. И они же в основном попадали в категорию раненых наряду с сотрудниками полиции. Так что австрийским властям на время стало не до того, что творит в Африке их южный сосед, соперник за балканские территории и формально союзник по военному блоку.
Когда же Вена отошла от Инфляционного восстания и его последствий, в стране подняла голову «военная партия». Пусть ее представители и потеряли некоторые важные посты в государстве, но она все равно была еще довольно влиятельна. И этим своим влиянием «военная партия» запустила в газетах обсуждение того факта, что Оттоманская Империя вообще-то намного более полезный и важный союзник для Австро-Венгрии, чем Италия. С Италией ведь у Дунайской монархией постоянные споры и раздоры из-за территорий и устремлений, а пользы от Италии в случае большой войны не будет никакой. А поэтому если уж и выяснять отношения с Римом, то сейчас для этого самое время. Именно сейчас, когда военные силы Италии массово отвлечены на войну с османами. Потом, де, будет поздно. Это обсуждение в прессе проходило порой даже бурно и длилось до середины декабря несмотря на то, что Франц Фердинанд почти сразу отрицательно выразился по этому поводу. В этом вопросе скорее всего могло сказаться и германское давление на Вену. Берлину еще не хватало, чтобы сцепились между собой Вена и Рим. Кто подкармливал воинствующую прессу в Австро-Венгрии наверно догадаться не трудно. И это точно были не Россия и не князь Агренев.
