Янек глотнул колы, подержал ее во рту, чтобы избавиться от неприятного послевкусия дрянной еды. Он профессионально занимался вопросами кибербезопасности уже больше десяти лет, но его по-прежнему поражало, как мало люди об этом знают, насколько не понимают окружающий их мир – и как мало их это интересует. Гральчик был уверен, что раз он удалил файлы, раз он их не видит, то –
Янек открыл восстановленный файл – и поднял брови. “Ну и ну, – подумал он, – ночка предстоит веселая”.
– Простите? – мужской голос.
Юлита открыла глаза. Сначала не могла понять, где она, в растерянности разглядывала помещение: белый потолок, выключенная лампа с золотым стеклянным абажуром, паутина в углу, отголоски улицы, запах дешевого средства для мытья полов, рука касается холодного кафеля, щека прилипла к кожаной обивке. “Хостел, – осенило ее, – я в хостеле. Заснула”.
Она села на диване, падающий с улицы свет бил в глаза. Кто-то стоял у лестницы, размытый силуэт постепенно обретал очертания. Лысеющий мужчина в дешевом костюме. Ярослав Кучек, гость из третьего номера.
– Ой, я не хотел вас будить…
– Ничего страшного, – сиплым голосом ответила Юлита, убирая волосы с лица. – Вообще-то я на работе. Чем могу помочь?
– Вы не подскажете, как доехать до… – он полез в карман, развернул мятую бумажку, – улицы Пулавской, сто двадцать?
– Это с другой стороны Вислы. Вам лучше всего сесть на трамвай на Вятрачной площади и сделать пересадку в центре.
– На Вятрачной?..
– Как выйдете, поверните направо, потом за кондитерской налево и… Или знаете что… – Юлита взглянула на часы, было уже почти шесть. – Если вы секунду подождете, я выйду вместе с вами и вам покажу.
– Правда? Вам не сложно?
– Нет, – она покачала головой. – Я и так собиралась сходить за едой.
Юлита обулась, накинула плащ. У нее першило в горле, заложило нос. Судя по всему, помимо булок придется купить лимон и колдрекс. Она вышла на улицу, дзынь-дзынь, звякнул колокольчик в дверях хостела. Показала Ярославу, как пройти на Вятрачную, попрощалась, потом натянула шапку на уши и направилась в магазин. Магазин был через дорогу. Десять, может, пятнадцать шагов. Совсем рядом.
– Осторожно!
Она обернулась.
Рев мотора.
Визг шин.
Черный автомобиль. Он ехал посреди улицы. Прямо на нее.
Юлита побежала. И вдруг ее ноги оторвались от земли. Она почувствовала боль, услышала собственный крик, скрежет гнущегося металла, мир перевернулся, мокрый асфальт, горячая кровь, снова боль, боль, заливающая все тело, вонь горелой резины, топот чьих-то ног.
А потом пустота.
Прокурор Цезарий Бобжицкий не любил уходить в отпуск. Он изредка брал его, но лишь потому, что надо. Обычно он оставался дома. Устраивал генеральную уборку, что-нибудь чинил, читал книги. Пару раз ездил куда-то по совету знакомых – на море, в горы, – но поездки его утомляли. Новые места, к которым нужно было привыкнуть, освоиться. Непривычная еда, автобусы с незнакомыми маршрутами. Но хуже всего было ощущение бесцельности, дрейфа; он понятия не имел, чем заняться. Ходил на прогулки, которые никуда не вели, беседовал с людьми, которым нечего было сказать, посещал достопримечательности, в которых не было ничего примечательного, по крайней мере не для него. Вот почему на работе удивились, когда прокурор попросил две недели отпуска. А когда он сказал, куда едет, все поначалу решили, что он шутит. Разумеется, Цезарий Бобжицкий не собирался отдыхать. Но об этом он умолчал.
Прокурор выпил кофе, столь же дорогой, сколь невкусный, после чего оторвал взгляд от газеты и еще раз проверил табло вылетов. Он делал это каждые пять минут. Специально выбрал место с хорошим обзором, чтобы не приходилось оборачиваться. Опять ничего. Цезарий Бобжицкий вернулся к чтению статьи, но прежде чем он успел дочитать предложение до конца, из громкоговорителей раздался женский голос:
– Пассажиров, следующих в Сидней рейсом авиакомпании
Прокурору Бобжицкому не нужно было повторять дважды. Не дослушав сообщение, он допил кофе, свернул газету трубочкой и направился к выходу.
