Она стеснялась того, что роется в этой корзине. У нее было чувство, будто она выуживает еду из мусорного бака. Раньше Юлита обходила корзину стороной, с жалостью поглядывая на копошащихся в ней людей: пенсионеров, небритых рабочих в заляпанных краской комбинезонах, увешанных пакетами матерей-одиночек. Она заходила в местный магазин только за сигаретами и алкоголем, ну, иногда еще за печеньем, ведь дома она не готовила, всегда ела в офисе или в городе. Но это было раньше. Когда у нее была работа.
Юлита огляделась по сторонам, убедилась, что на нее никто не смотрит, и только тогда достала из корзины пачку сосисок, мокрую и скользкую, после чего быстрым шагом направилась к кассе. Конечно, ей не нужно было этого делать, ей не нужно было шарить по карманам курток в поисках завалявшейся мелочи, чтобы купить товары второй свежести. Домашний холодильник был забит до отказа: стоило его открыть, как оттуда, словно из рога изобилия, сыпались куски пармезана и ломтики хамона, баночки с фуа-гра и икрой, а на дверце звенели бутылки рисового, миндального, овсяного и бог знает какого еще молока, может, из кольраби. Ей разрешалось брать все, Магда никогда и ничего для нее не жалела, не жадничала. Но для нее самой это означало бы поражение, окончательное доказательство того, что Юлита Вуйчицкая, двадцати семи лет от роду, сидит на шее у богатой сестры.
Она встала в очередь в кассу и выложила продукты на ленту; размеренное
Янек ждал ее возле дома. Он был одет точно так же, как в тот раз: черные джинсы, черная кожаная куртка, шерстяная шапочка с нашивкой какой-то хеви-метал-группы. На плече видавшая виды спортивная сумка. Он сгибался под ее тяжестью.
– Привет, – сказала она.
– Ну привет.
– Надеюсь, ты не долго ждешь?
– Не, время быстро пролетело. Поболтал с охранником.
– О? О чем? – спросила Юлита, доставая ключи.
– Он спрашивал, что мне тут нужно. Громко и с выражением. И много жестикулировал.
– И что? Ты сказал, что пришел ко мне?
– Нет, – Янек Тран покрутил головой. – Я велел ему отвалить.
– А-а…
– Ты меня впустишь или мы так и будем стоять на улице?
– Прости… Сейчас.
Они молча ехали на лифте, не глядя ни друг на друга, ни в зеркало. Юлита открыла дверь, впустила Янека в квартиру. Он осторожно поставил сумку на пол.
– Сколько у тебя времени? – спросил он, снимая куртку.
– Столько, сколько нужно.
– Это хорошо. Мне нужен большой стол, удлинитель и пароль к твоему вайфаю.
– Может, сядем в гостиной?
– Мне все равно.
Он открыл сумку, достал из нее толстый черный кабель.
– Пароль?
–
– Серьезно?
– Что “серьезно”?
– Неважно. Налей чего-нибудь попить.
– Я специально купила колу лайт. Сойдет?
– Угу, – буркнул он, подключая кабель к сети.
Когда она вернулась, на столе лежали три старых убитых ноутбука. Один из них снизу был заклеен пластырем, на другом виднелись следы от наклеек.
– Три? А зачем столько?
– Дойдем и до этого. Садись.
Юлита еле удержалась от комментария о волшебных словах “пожалуйста” и “спасибо”, придвинула стул поближе. Она держала в руках блокнот и выжидательно смотрела на Янека.
– Начнем с основ. Интернет… – начал Янек.
– …Это пространство IP-адресов, приписанных серверам и хостам и коммуницирующих между собой при помощи протокола, самый популярный из которых IVP4, – Юлита бодро оттарабанила заученную формулу. А что, подумала она, пусть видит, что я не сидела со сложенными руками и не ждала, пока он придет и все мне выложит на блюдечке с голубой каемочкой, а начала разбираться сама.
Лицо Янека не выражало никаких эмоций. Он глотнул колы, вытер рот.
– Поздравляю, ты умеешь пользоваться Википедией, – сказал он. – Я понял, теперь дай мне закончить, окей?
– Угу.
