— Можно сказать, и так. Поймали того, кто пытается раскачать Джонатана, но… — вздыхает он и поднимает на меня глаза.
— Кто-то очень близкий? — спрашиваю я.
— Не из его совета, конечно, но из близкого окружения. Неприятно, когда близкие предают, — говорит он и в голосе чувствую тоску.
— Зачем же он так поступает? Разве он не должен был бросить ему вызов?
В нашем мире, если ты считаешь, что сильнее своего вожака и хочешь занять его место, то должен бросить вызов. Позвать его на бой и доказать, что достоин занять место вожака.
— Вот только Джонатан — один из сильнейших ликанов. — отвечает Константин — Его просто боятся, поэтому не решаются бросить вызов. Тот, кто его предал, действует чуждыми нашему миру способами, потому что точно знает, что если бросит вызов — проиграет. Власть имущие ликаны боятся, Мередит. Каспиан встретил истинную и у них, у всех загорелись… — замолкает он и усмехается, — Перемен они боятся, в общем, и того, что власть эту у них могут отобрать. Каспиан встретил свою истинную, а истинная пара делает ликана практически неуязвимым, вплоть до того, что способна скрыть его запах. Представляешь? И это правда. Вот и бояться, что Джонатан или его дети решать занять место по праву рождения во главе всех ликанов. Они потомки Вильгельма, а он, говорят был нетерпим к тем, кто его предавал.
Говорят, что каждый ликан нашего мира может встретить свою истинную в человеческом мире. Когда Вильгельма прокляли каждое его обращение было мучительным. Думаю, что он лишь смирился со своей новой жизнь, но так и не принял своего зверя, пока однажды не встретил девушку, которая полюбила его, а затем и приняла таким, какой он есть. Ликаном. Говорят, она и была той самой первой истинной. Избавила его от мучений, полюбила и сделала сильнее. С тех пор все женщины её рода рождаются, чтобы стать истинными для других ликанов.
Такая легенда, вот только встреча Каспиана со своей истинной, человечекой девушкой говорит о том, что никакая это не легенда.
— Значит, это всё, чтобы его ослабить?
— Всё будет хорошо, Мередит. Мы с ребятами крепкая команда. Нас так просто не пробить, — улыбается и протягивает руку, касается моей щеки и его телефон снова оживает.
Обращает на него внимание, а я отодвигаю свой завтрак, наблюдаю за Константином и пытаюсь понять, что всё это моя реальность.
— Милая, — зовёт Константин и у меня появляется неприятное предчувствие, когда ловлю его взгляд. — Я нужен ребятам, — виновато поджимает губы и поднимается. Наблюдаю за тем, как подходит к окну и открывает его, затем делает то же самое со вторым. — Я должен ехать. Сейчас меня сменить Джойс.
— Хорошо, — киваю я
— Если ты закончила, поднимайся и отправляйся в душ. — говорит он и я чувствую укол боли. Грудь сдавливает, но я стараюсь не показать своего замешательства и обиды. — Давай же, Мередит. — поторапливает он — А я пока открою окно в спальне. Вся квартира пропиталась тем, что мы вчера разделили и нашим возбуждением.
А затем смотрит на меня и делает глубокий вдох
— Ты до сих пор приятно пахнешь. Нужно как можно скорее это смыть, — хмыкает он, а затем направляется в спальню, оставляя меня одну.
Чувствую себя так, словно он меня силой встряхнул. Напрасно я думала, что моя новая реальность прекрасна.
Выбираюсь из душа и натягиваю футболку, а затем джинсы. Я воспользовалась гостевым душем, пока Константин отдельно от меня принимает душ в своей спальни.
Здесь, должна признаться, полным-полно разных женских штучек и у меня злость и обида вспыхивают в груди.
Вытираю волосы и беру в руки фен. Кажется, будто обжигает меня, когда я думаю, кому он принадлежит, а ещё о том, что если её вещи до сих пор здесь, возможно, и сама она скоро сюда вернётся.
Когда возвращаюсь в гостиную, Константин уже одет и сидит на диване, бесцельно переключает каналы. Бросает пульт в сторону, когда замечает меня.
— Иди сюда, — говорит и поднимается, протягивает руки, чтобы обнять, но я делаю шаг назад и обнимаю себя руками, а он хмурится. — Что не так? — спрашивает он.
— Сейчас приедет Джойс, — говорю я и в его глазах вспыхивает ревность. Он шумно выдыхает и прищуривается, мне кажется, что я его злость могу даже вдохнуть.
— Это повод теперь не подпускать меня к себе? — вдруг заявляет он и я округляю глаза. — Я всё равно подойду Мередит, и на тебе будет мой запах, хочешь ты того или нет. Вчера — сердится он, — ты сказала мне да. Ты согласилась стать моей.
— Но разве это не ты открыл все окна, чтобы выветрился запах нашей страсти, а после отправил меня в душ, где полным полно вещей твоей бывшей? — не знаю, зачем я это говорю, — чтобы Джойс ничего не понял.
Константин моргает какое-то время, а затем смеётся, я собираюсь накричать на него, но не успеваю, потому что он хватает меня и прижимает к себе, а затем целует шею, покусывает плечи, отходит и усаживается на диван. Садит меня сверху и удерживает за плечи, чтобы посмотрела ему в лицо.
