Все, последние тормоза сорвало напрочь. Он имеет право хотя бы попытаться жить перед смертью! И даже если Луна решила поиздеваться и подсунуть ему пару, то это ничего не меняет. Проклятье не обернуть вспять, но от огрызка отмерянных ему дней он возьмет все. Как взял бы настоящий альфа, пусть даже это сократит время жизни в десятки раз.
Язык нагло проскользнул в приоткрытый ротик, обжигая уверенной лаской. Ладони очертили плавные изгибы девичей фигуры, и пальцы нырнули в русый водопад, не давая малышке отвернуться. Сама напросилась!
А в паху все окаменело на раз-два. И вкус мягких губ пьянит хлеще коллекционного виски, превращая добродетель терпения в сладкий грех похоти.
Черт возьми, это же просто поцелуй! Как будто мало он их перепробовал… Но именно этот не горчил дешевизной брендовой помады и не бесил отточенной до последнего вздоха техникой. Сладкий в своей искренней робости, сводил с ума, заставляя атаковать снова и снова. Пить до капли, забирая все что дают, и требовать больше.
Голова шла кругом, и открой он сейчас глаза, точно потерял бы равновесие. Нежная добыча сама прыгнула в когти и не торопилась из них выбираться.
Кое-как оторвавшись от пьянящих губ, лишь секунду полюбовался на осоловелую и раскрасневшуюся малышку и быстро перевернул ее на живот.
Мэл затаила дыхание, почувствовав легкий укус между плечом и шеей.
— Я не сделаю больно, — проурчала пышущий жаром Блэйк и снова куснул.
Фетишист какой-то… А она — слабая на передок дура, запрыгнувшая на колени к мужику, который как минимум заслужил звонкой пощечины. Но что-то не давало взбрыкнуть, как следует. Наоборот, подталкивало нырнуть в золотой пожар, разгоревшийся в мужских глазах, и снова почувствовать то, что испытала в ванной.
Мужские ладони пробрались под майку, уверенно разжигая желание. Может, это побочка той противозачаточной инъекции? Или реакция на постоянный стресс? Мэл кусала губы, но даже не попыталась выскользнуть, вместо этого выгибаясь навстречу мимолетной ласке.
Думать становилось все труднее, а когда Блэйк приласкал грудь… Ноги сами разъехались в стороны, давая разврату во плоти полный доступ. В бедро уперлось твердое, но страх мелькнул и исчез, стоило мужским пальцам сжать ноющие от нетерпения вершинки.
— Сладкая девочка, — нежно прикусил мочку уха, — доверься мне.
Штаны вместе с трусиками съехали вниз. Блэйк дышал тяжело и часто, опаляя кожу кипящими укусами-поцелуями, от которых внутри все стягивало от напряжения. Жар тяжелого тела проникал сквозь кожу, расплавляя крохотные осколки здравомыслия.
Ей просто надо. Сейчас и только с ним. Почему нет? К черту мораль, когда по телу волнами несется стопроцентное блаженство, оседая внизу живота тягучими каплями истомы.
Сильные пальцы не встретили сопротивления, когда ласка спустилась ниже. Мэл хватала ртом воздух, наполненный вкусным ароматом распаленного мужчины, и никак не могла надышаться. Он проникал в легкие невесомым хмелем, но бил по голове сильнее самого крепкого коктейля. Разбегался по крови золотыми искрами, делая тело послушным и готовым ко всему.
Слух обожгло смятое ругательство, похожее на звериное рычание. Раздвинув насквозь мокрые складочки, Блэйк жадно приласкал напряженную до боли плоть.
Перед зажмуренными веками вспыхнули звезды, и первая судорога удовольствия скрутила низ живота. О, нет! Она же не может вот так быстро, словно конченая нимфоманка!
— Мэлоди, — восторженно застонал мужчина, проникая пальцем внутрь.
Ее как будто толкнули вниз с невероятной высоты. Растущее напряжение взорвалось каскадом сладких спазмов, выбивая сознание из существующей реальности. Все вокруг померкло, смазалось в золотую невесомую дымку, наполненную стопроцентным концентратом удовольствия и украшенную ее стонами. Протяжными, сладкими…
Под коленями запружинил матрас, но Мэл даже хотела этого. Почувствовать нетерпеливые толчки и твердость мужской плоти внутри себя. Но у Блэйка были другие планы.
Сдвинув ее ноги, мужчина прижал сзади и качнул бедрами. Твердый член легко заскользил по испачканным смазкой складочкам, каждый раз задевая чувствительный бугорок. Раз, другой, третий…
— О, черт!
Хриплый мужской стон привело в чувство. Блэйк тоже на грани! Нет, на это она не согласна! Мэл рванулась в сторону, выскальзывая из крепких рук.
— Даже не смей! — угрожающий рык утонул в шорохе ткани. Она все-таки сдернула с себя раздражавшую майку. — Тебе нельзя!
— Это мне решать, — пробормотала, обмирая от собственной распущенности и страсти, кипевшей в золотых глазах мужчины.
Он был такой красивый и разгоряченный. Мощная грудь вздымалась тяжело и часто, а крепкие пальцы сжаты в кулаки, будто это может помочь сдержать взаимную тягу.
Тяжелый взгляд обласкал с ног до головы волной откровенного желания. Блэйк рванулся вперед, и вот она снова на лопатках.
— Скажешь, если будет больно, — пробормотал, вновь прикусывая кожу на шее.
