— Может быть, Кэрролл писал детские стишки?
— Это все выдумки, и к тому же, нет никаких доказательств, — говорит он. — Все что мне известно, убийства начались с того самого дня, как здесь начали ставить «Алису в Стране Чудес», хочется верить, что Пекарь ожидает нашего появления. Должно быть, он хочет, чтобы мы стали свидетелями чего-то.
— Чего именно?
В этот момент Пиллар поворачивает шею на верхние ложи театра. На его лице появляется необычное выражение
— Чего-то вроде этого, — указывает он пальцем наверх.
Я смотрю вверх и прищуриваюсь в тусклом свете театра. На балконе я вижу появление важной женщины, в сопровождении множества охранников.
— Что здесь делает Маргарет Кент? — спрашиваю я.
— Герцогиня дома, — вздыхает Пиллар. — Становиться все страньше и страньше.
Он опускает голову, готовый к представлению.
— Я не ощущаю вины, что использовал ее кредитку, чтобы заплатить за твое платье.
— Что? — у меня от удивления вытягивается шея. — Что Вы сделали?
— Наши билеты куплены тоже за ее счет, — он пожимает плечами. — Это очень щедрая женщина, — затем на его лице появляется огромная ухмылка. — Что навевает мне воспоминания о….
Присутствие Герцогини провоцирует Пиллара. Последствия одновременно абсурдны и уморительны.
— Подержи-ка, — он передает мне назад свой кальян, плюет на свои перчатки и говорит. — Это будет весело.
Пиллар встает и поворачивается к толпе. Поскольку мы сидим в середине зала, люди смотрят на него со всех сторон.
— Сядьте же! — говорят некоторые.
— Леди и болваны Королевского Театра, — Пиллар сопровождает свой маскарад оскорблений приветствиями. Улыбка на его лице становится искренней, как у самонадеянного преподавателя. — Сегодня не обычный вечер. Подобные вечера заносят в книги по истории. Ведь вам ведомы лишь истории, что пишут победители, меняя ее на свой вкус?
В толпе кто-то хихикает. Некоторые по-прежнему продолжают требовать, чтобы он сел. Другие же клянут его, да такими словами, которые не следовало бы произносить в театре. А к моему удивлению, занавес на сцене наполовину распахнулся.
— Вы часть представления? — спрашивает ребенок.
Пиллар кивает.
— Итак, как я уже говорил, дамы и обезьяны, все вы дурачье — обожающее Страну Чудес, — Захихикала еще парочка зрителей. — Сегодня тот самый вечер. Все мы здесь в присутствии весьма необычайной женщины. — Он указывает вверх на балконы. Охрана герцогини остается спокойной, но тянутся к пистолетам. Световые техники, думая, что шоу уже началось, направляют прожекторы на балкон. Теперь все взгляды устремляются на нее. — Единственная и неповторимая Маргарет Уродина Кент! — драмматизм Пиллара заслуживает Оскара.
— Это, правда, ее второе имя? — шепчу я.
Он отмахивается от меня рукой и обращается к оркестру театра.
— Это не тот восторг, которого я ожидал, — он выглядит разочарованным. — Ведь это самая важная женщина в парламенте.
Музыканты оркестра неожиданно принимают его за главного. Один из них советует поприветствовать Герцогиню еще раз, что они смогли сыграть достойное музыкальное сопровождение.
Пиллар фыркает и повторяет свое приветствие:
— Единственная и неповторимая, женщина года, которую вы все, идиоты, в тайне боялись, Маргарет Кент!
В этот раз музыка и свет просто взрывают это место. Толпа либо под давлением, либо по своей воле поднимается и хлопает Герцогине.
Маргарет Кент ощущая давление, и вынуждена встать и поприветствовать толпу в ответ, рыча сквозь стиснутые губы на Пиллара. Не думаю, что она хотела быть замеченной. Она появилась здесь в последнюю минуту. Неужели она тоже разыскивает Пекаря?
— Цветы! — требует Пиллар у сотрудников театра. — Где цветы?
Никто не предлагает цветов. Зачем им цветы на представлении? Пиллар меняет стратегию.
